Она вышла и потащила Огдена по проспекту. Он замедлял шаг при виде голубя, тележки зеленщика, конного полицейского, выезжавшего рысью из Центрального парка. И остановился как вкопанный перед оркестром, состоявшим из девушек, который играл
На табличке, прислоненной к контрабасу, было написано от руки:
Хэдли потянула Огдена за рукав. Малыш дал себя увести, но шел пятясь, чтобы не терять из виду тарелки и музыкантш. Девушки начали первый куплет
– Скорее, милый. Мама спешит.
Молчание Огдена ответило, что мама всегда спешит.
– Извини, цыпленок. Но иначе Шик обидится.
– Черити! – окликнула Хэдли, едва войдя, торопясь снять с малыша пальто и повесить его на вешалку. – Черити?
Хэдли нашла ее в кухне, одну, она чистила большую кастрюлю картошки.
Когда они вошли, Черити вздрогнула, тряхнула кудряшками, словно ее вырвали из мрачных и малопонятных раздумий. Глаза у нее были красные, веки припухли.
– Я вас не слышала, извините. Привет, Огден.
– Что с тобой? – встревожилась Хэдли.
Она вспомнила ее ужасный плач утром. По следам слез на лице нетрудно было догадаться, что Черити с тех пор не переставала плакать. Хэдли взяла грушу из компотницы, предназначенной для полдника Огдена, и села рядом с девушкой, чтобы ее очистить. Огден нырнул под стол поздороваться с № 5, который, по своему обыкновению, завилял хвостом.
– Черити, – начала Хэдли. – Если тебе тяжело сидеть с Огденом сегодня вечером, ничего страшного. Я могу…
– Нет, нет. Я побуду с малышом, это меня отвлечет. Буду думать о другом.
Хэдли поколебалась. Потом спросила мягко:
– Черити… Что было с этим парнем?
– Ничего, мисс Хэдли. Никогда ничего не было. Совсем ничего. Просто… Просто…
Она застонала, уткнувшись в очистки.
– Ах, мисс Хэдли… я хотела бы умереть! Умереть! Умереть!
От этих слов Огден насторожился. Под столом, обнимая песика, он слушал девушку, которая снова заплакала. Она плакала не так сильно, как утром. И хотела умереть. Он уже видел мертвых мух и муравьев. Мертвые не шевелятся.
Хэдли встала и обняла Черити.
– Тише, тише, полно, – успокаивающе забормотала она.
– Парни наговорят вам с три короба, – всхлипывала Черити, сморкаясь между словами. – Он водил меня на Кони-Айленд, и целовал, и все такое. То есть не все, не подумайте чего, мисс Хэдли… Этот лжец солгал насчет Эмпайр-стейт. Я ждала его там час за часом! Много часов. Шел дождь. Я его простила. Сестра заболела, так он мне сказал. Байки, теперь я уверена. В другой раз он повел меня смотреть «Куин Мэри» в порт на Саут-стрит… Он был такой милый… И собачка у него такая славная. Но все это было, чтобы шпионить. На самом деле он выспрашивал меня про соседей, про бедного мистера Беззеридеса и его дочь. Шпионил, а мне заговаривал зубы, а я-то думала… я верила…
Она снова разрыдалась.
– Тихо, тихо… Успокойся, Черити. А Истер Уитти нет?
– Она прибирается наверху, у мисс Артемисии… К их покеру.
Черити утерлась рукавом и вернулась к кастрюле с картошкой. Она подняла порозовевший блестящий носик.
– Все будет хорошо. Вы можете спокойно одеваться, мисс Хэдли, я займусь малышом. Ступайте.
– Уверены?
Черити кивнула. Она порезала грушу на маленькие кусочки в чашку, налила сверху расплавленного шоколада и дала чашку Огдену. Ласково приобняв ее в знак благодарности, Хэдли побежала наверх.
Дверь ванной была открыта настежь, и Пейдж кружилась в узком платье нежного персикового цвета. Она была просто восхитительна. У Хэдли почему-то защемило в области сердца.
– Боже, Пейдж… какая ты хорошенькая! Я тебя никогда не видела в этом платье.
– Потому что мне его только сегодня одолжили! – хихикнула Пейдж. – Одна девушка в Актерской студии. Оно… не слишком для меня феерично?
– Слишком феерично? Полно, ты красива как ангел.
– Или как грузовик украденных долларов, сказала бы Шик… будь она здесь. Она оставила для тебя записку на комоде.
– Она ушла?
– Она тебя ждала… недолго, ты же ее знаешь. Куда вы идете? Она так готовилась, как будто собиралась на встречу со шведским королем.
– Мне хочется идти на этот вечер примерно как повеситься, – призналась Хэдли. – Я не люблю свиданий вслепую. Чувствую, что мой кавалер возненавидит меня за то, что он не кавалер Шик!
Она рассматривала роскошное платье подруги.
– Хочешь правду? – вздохнула она. – Этот вечер, похоже, так важен для Шик… Боюсь, что я буду не на высоте.
Пейдж молча смотрела на нее. Потом шагнула к ней и ласково взяла ее лицо в ладони.
