– Вот именно.
Вдруг она оперлась на круглый столик, дрожа, почти задыхаясь.
– Прежний Нью-Йорк,
Он наклонился и поцеловал ее в ухо.
– Ты удивишься, Митци. Я тебе покажу, вот увидишь. Эта рука твоя… когда захочешь.
Он откланялся, в последний раз щелкнув ее по носу, и она, конечно, незамедлительно вернула ему щелчок.
Малкольм, продавец газет на проспекте, смотрел, как к его киоску подбегает запыхавшаяся Пейдж.
– Автобус только что ушел. Можете не спешить.
– Сегодня я лечу на облачке! – засмеялась она.
– Оно не быстрее автобуса.
Обычно она любила с ним поболтать. Но сегодня времени было в обрез. Она купила «Бродвей Спот». Расплачиваясь, заметила, что он с любопытством ее рассматривает. Несмотря на встречу с Мэсси, несмотря на поджимающее время, она спросила:
– В чем дело, Малкольм?
– Вы не купите «Нью-Йорк Хэдлайнерс»?
– Моя хозяйка миссис Мерл на него подписана. Я прочту его вечером. А что?
Дама в желтом костюме спросила «Шоу Пипл Экзаминер». Малкольм рассеянно указал ей на прилавок, взял номер «Нью-Йорк Хэдлайнерс» и развернул его перед носом Пейдж.
– Вы ничего не видите?
Для начала она взглянула на часы, потом пробежала глазами заголовки…
– Эта юная особа – звезда! – сладким голосом сказал Малкольм даме в желтом.
– Еще бы! – воскликнула дама. – Дома мы не пропускаем ни одной серии. Это такая прелесть, Осмонд просто умора. Но больше всех я люблю его жену. Мы все так хотели бы походить на нее.
– Это она! Это она! – выпалил он, раздувшись от гордости. – Эта юная особа! Пейдж Гиббс – голос Чар…
– Пейдж Гиббс! – перебила его дама пронзительным голосом. – Чарли – это вы?.. Боже милостивый!
Донельзя смутив Пейдж, она тотчас остановила прохожую, потом еще одну и еще, а те, в свою очередь, останавливали других, повторяя:
– Это Пейдж Гиббс с радио! Чарли из
В мгновение ока вокруг Пейдж собралась небольшая толпа, кто просил автограф, кто интересовался, будут ли у Осмонда и Чарли дети, кто предлагал устроить перелом бедра стерве-свекрови…
– Она покупает «Бродвей Спот» в этом киоске! Здесь! – надрывался Малкольм.
Красная от смущения, немного испуганная, Пейдж робко отвечала, разъясняла, подписывала все, что ей давали… Когда все экземпляры «Нью-Йорк Хэдлайнерс» были проданы с автографами, ей стали совать под нос конверты, смятые билеты, голую руку…
– Мне очень жаль, – пробормотала она, запыхавшись еще сильнее. – Я опаздываю, мне надо бежать на… на…
– На радио? – взвизгнула троица возбужденных
– На встречу.
– Ей пора на запись! – рявкнул Малкольм. – Если хотите знать, что будет в следующих сериях, отпустите ее! Разойдитесь!
Никто и не думал расходиться. В окружении, в осаде Пейдж отчаянно вращала глазами направо, налево… Малкольм выскочил из киоска, заслонил ее своим маленьким хрупким телом – руки у него, к счастью, были необычайной длины. Он свистнул такси, энергично втолкнул ее в машину и захлопнул дверцу. Три
– Эй! – прыснул шофер. – Это что, раздача бесплатных долларов? Эликсира для роста волос? Или вы Грета Гарбо?
– Ни то, ни другое, ни третье, – вздохнула совершенно оглушенная Пейдж. – Езжайте на 48-ю улицу.
Такси в программу не входило, и она заглянула в кошелек: полтора доллара. Немного придя в себя, она раскрыла «Бродвей Спот», который каким-то чудом не выронила, только немного помяла. Искала она «Мои нью-йоркские настроения». Это всегда было на восьмой странице.
Она побледнела, нервно пролистала газету. Ничего! Нигде не было Эддисона Де Витта. Она вернулась к восьмой странице… и тут заметила новшество – рубрика, которой она еще не видела, заменила колонку Эддисона: «Бродвейские сплетни». За подписью незнакомого журналиста.
Сердце забухало в груди. Пейдж посмотрела на часы на приборной доске. Времени оставалось мало. На перекрестке 49-й улицы она скомкала газету.
– 39-я улица! – скомандовала она. – Холден-билдинг, в Тюдор-Сити.
Таксист высадил ее на знакомой маленькой площади, на аллее перед богиней из розового гранита. Она вошла под стеклянную маркизу Холдена. Швейцар сразу узнал ее.
– Добрый день, мисс, – сказал он, сняв трубку внутреннего телефона. – Я предупрежу мистера Де Витта.
Господи, только не это! – едва удержалась от крика она. Если он предупредит Эддисона, она убежит со всех ног.
– Лучше не надо, – сказала она с ошеломившим ее саму хладнокровием. – Это… сюрприз.
