Чайка с острова Мираколо полностью

Этого человека я когда-то ненавидела настолько, что хотела убить. За то, что он сделал с моей матерью. За то, что он сделал с донной Граначчи. За то, что он пытался сделать с Джулией, в конце концов! Но теперь я видела, что он сам себя уничтожил. Ничего человеческого в нем уже не осталось – слепая жажда магии выжгла его насквозь.

Правда, это делало его еще опаснее. Бывает такая разновидность безумия, которая пробивает любую стену. Мои ноги вдруг обожгло ледяной водой. Мы с графом стояли у самой кромки, а вода в крипте потихоньку прибывала. В затхлом воздухе ощущалось чье-то приближение, будто кто-то невидимый тронул меня за плечо. Но меня снова отвлек дон Арсаго:

– Ты ведь тоже мечтаешь проникнуть в их тайны! Я читал это в твоем лице, когда ты смотрела на Дито, мыслями уносясь еще дальше, за пределы лагуны и Длинного моря! Я мог бы приказать перенести ваш замшелый монастырь в Венетту. Мог бы вынудить этих куриц передать тебе все знания, накопленные за сотни лет! Но лишь при условии, что мы будем действовать сообща!

– Да не нужны вам никакие знания, – отмахнулась я безразлично. На меня внезапно снизошло спокойствие. – И тайны живущих-под-волнами тоже не нужны. Все, чего вам хотелось бы – это продлить свою власть до самых морских границ. Вы хотели, чтобы паурозо сопровождали ваши корабли в дальних плаваниях, а пескаторы пробирались на чужие суда, чтобы ночью вырезать весь экипаж, не правда ли?

Кажется, он почувствовал в моих словах насмешку. Яростно втянув воздух, граф больно сгреб меня за волосы, так что из моих глаз брызнули слезы.

– Жалкая тварь! Если ты пос-с-меешь мне перечить, я растопчу этот комок перьев, а твоего фальшивого «братца» скормлю морренам! Зови их сейчас же или…

– Нет! – вскрикнула я, пытаясь вырываться. Но железная рука держала крепко.

– Что ж, тогда…

Он замахнулся ногой, целясь в клетку, и я закричала:

– Оглянитесь! Да оглянитесь же!

Вода в крипте взбурлила. Лицо дона Арсаго осветилось свирепым торжеством. Выпустив мои волосы, он брезгливо отшвырнул меня в сторону и шагнул вперед, им навстречу. Скорчившись на камнях, я смотрела, как зияющая впереди темнота оживает, поблескивая мокрыми бликами на сморщенной коже, вспыхивает десятками, сотнями мерцающих огоньков.

Надо же, а я столько готовилась. Столько боялась. И в решающую минуту мне даже не пришлось их вызывать – безумие дона Арсаго сделало это за меня.

Как завороженная, я смотрела в клубившуюся над водой темноту. Длинные серые щупальца протянулись оттуда, такие широкие, что не обхватишь ладонями, усеянные светлыми присосками. Между ними мелькали другие – тонкие, как хлыст, по которым иногда пробегали голубоватые искры. Они трогали камни и стены крипты, словно пробуя, удивляясь, запоминая. Наконец они обнаружили нас с графом.

Один черный жгут обвился вокруг моего запястья, другой обхватил ногу выше колена. Я передернулась от скользкого прикосновения. Морской гость изучал меня, пробовал на вкус так же как камни, воду и все вокруг. Он запросто мог сломать мне руку, не рассчитав своей силы.

Прикоснуться к его разуму я опасалась, но чувствовала оранжевый огонек интереса, ленивое любопытство… из которого постепенно, словно опухоль, вырастала алая злоба. Дон Арсаго рядом со мной торжествующе расхохотался, и его смех эхом заметался в стиснутом пространстве крипты.

А потом он вдруг закричал.

Я зажмурилась, отвернувшись, но я не умела закрыть свой разум от морского пришельца и поэтому видела…

…как пурпурно-серая змея стиснула дона Арсаго поперек туловища, ломая ребра,

…как десятки и сотни присосок впились в его ноги, втягивая кожу так, что она лопнула, брызгая кровью,

…как граф отчаянно дергался, раздирал ногтями скользкие щупальца, пытаясь отлепить от себя этот живой студень.

Я чувствовала предсмертную тоску и ярость дона Арсаго как свою собственную. Последнее, что я видела – искаженное криком лицо, на которое наползала черная глянцевая оболочка, будто желая высосать, поглотить его целиком.

Они сплелись в единое целое. Дон Арсаго кричал – гость из моря пил его заживо, насыщаясь чужой кровью, чужими чувствами, чужой жизнью. Я могла лишь оцепенело наблюдать за этим, сознавая, что следом придет моя очередь. Страха не было. Меня сковало безразличие. Вдруг сквозь крик я услышала чье-то движение, краем глаза поймала высверк меча, золотой в свете фонаря, угадала знакомую фигуру – и меня пронзило таким ужасом, словно вся кровь в жилах превратилась в ледяную воду. Зато оцепенение как ветром сдуло.

– Нет! Сандро, нет, не надо!