Чайка с острова Мираколо полностью

Я рванулась к нему, выдираясь из «жгутов», уже видя, что не успею. Взблеск меча крест-накрест разрубил подвальную темноту. Вода в крипте словно вскипела, алая ярость морского чудовища сменилась белой вспышкой изумления. Тело графа выбросило на берег. Серые змеи-щупальца резко втянулись в воду – и я, наконец, почувствовала себя свободной. Затем тонкие искристые жгуты взметнулись вверх, осыпав каменную крошку с низкого потолка. Два из них хлестнули по груди Алессандро. Он упал возле самой воды, которая всколыхнулась, жадно слизывая кровь. На белой рубашке быстро набухали черные пятна.

– Стойте! Хватит!

Забыв обо всем, я влетела в воду по колено, замерев в одном в дюйме от слизистой массы, похожей на спутанный клубок змей. Толстое щупальце поднялось из воды, шевеля слепыми отростками. Пусть это… существо не имело глаз, но готова поклясться, оно меня видело. Каким-то образом.

– Уходи. Человек, который звал тебя, мертв! Его больше нет! А другого я тебе не отдам. Уходи!

Оно не касалось меня, но само его присутствие ощущалось как давление. Чужая воля просвечивала меня насквозь, давила со всех сторон, сминая мой разум, который быстро таял, словно горящая свеча. Это было совсем не так, как с Каритой. И не так, как с пескатором, в чьей квадратной черепушке сухими горошинами перекатывались коротенькие злобные мыслишки. Этот разум раскрывался передо мной слой за слоем, как цветок. Как часовой механизм, в котором вращались шестерни за шестернями. Один слой разума, за ним – еще один слой, и еще, и еще…

Этот гость, явившийся в крипту, был лишь разведчиком, маленькой капелькой слизи, наделенной собственной волей. Я видела сквозь него другое существо, невообразимо огромное, такое же старое, как сам мир. Оно обитало не в нашей мелкой лагуне, изрытой фарватерами, и не в уютном теплом Длинном море – нет, оно находилось гораздо дальше отсюда и все же видело меня, если здесь уместно это слово, так как я теперь понимала, что зрение – лишь одна из возможностей. Оно дремало где-то на глубине, куда никогда не проникал луч солнца, словно в холодной пустоте небесного пространства. Это было похоже на космос. Вокруг спящего древнего колосса плавали десятки, сотни живых созвездий, рассеивая мрак.

Я слышала, что многие морские организмы излучают свет, но теперь я видела это воочию, хоть и чужими глазами. В вечной прохладной тьме извивались жемчужные ниточки морских червей, величаво плыли светящиеся гроздья медуз. Призывно подмигивали каракатицы, приманивая брачных партнеров. Беззвучно раскрылась пасть какого-то подводного охотника, нацеливаясь на светящиеся огоньки.

А древний колосс спал. Его мысле-картины проплывали передо мной, грузные и неспешные, словно киты. Он помнил время, когда наша лагуна представляла собой лишь унылую цепочку подводных мелей и грязных островков, поросших камышом. Я словно была им, когда он единственный раз поднялся к солнцу и шагнул на берег, отчего часть суши погрузилась под воду. Озирая чужими глазами незнакомое пространство, расцвеченное голубым и рыжим, я вдруг поняла, что глубокие тинистые овраги на дне нашей лагуны раньше были руслами рек, и вообще это дно когда-то было сушей. Давно, тысячи лет назад. Теперь же колосс снова грузно ворочался на дне, медленно просыпаясь. Он испытывал неясное беспокойство и смутную зовущую тоску. Крохотной искрой собственного гаснущего сознания я понимала, что если такая туша поднимется на поверхность во второй раз – от Венетты останется одно воспоминание. Город будет сметен морской волной…

Меня охватил страх. Вторжению этого мощного разума было невозможно противиться. Задыхаясь от паники, я пыталась собрать воедино, удержать какие-то обрывки мыслей, клочья воспоминаний… бесполезно! Внезапно, когда голова уже готова была лопнуть, меня отпустило. Нахлынула такая слабость, что я упала в ледяную черную воду. Холод обжег мне конечности… кажется, это называется «руки»?

Совсем близко перед моими глазами проплывали тяжелые «присосчатые» щупальца, которые неохотно утягивались прочь, оставляя за собой грязные следы, похожие на разведенные чернила, и резкий чужой запах. Оно уходило. Чем бы оно там ни было, оно уходило!

После гостя осталась гулкая пустота – и в крипте, и в моей голове. Я слепо поднялась, моргая от плавающих перед глазами пятен. Рядом со мной, наполовину в воде, лежал человек. Я не помнила, кто это, но знала, что если вода накроет ему лицо, то он задохнется. Почему-то мне этого не хотелось. Ковыляя на непослушных ногах, я подхватила его за плечи и потащила.