- Ну, ни всех…- замялась Плясунья, - но с некоторыми лично знакома.
- А чем докажешь, - гнул свою линию Плут.
- А что доказывать-то, - возмутилась нечисть, - Я, между прочим, с самой Марой знакома! Лично!
При упоминании древней Богини Зимы и Смерти температура резко упала, и нас украсил иней с ног до головы.
А Плясунья все продолжала хвалиться и распаляться:
- Я у нее даже в гостях была за черной рекой Смородиной и по Калинову мосту ходила!!! Мара меня и мороку научила и мрак наводить! Да, что там!!! – махнула рукой разговорившаяся нечисть, - Мы с ней однажды даже солнце караулить ходили. Думали, сейчас схватим и погубим.… Но я солнечных лучей не переношу. Вот и подвела Богиню, - маленькая плясунья досадливо поморщила носик.
Плут тут же схватил огромную дубину, и давай по снежным шапкам на верхушках деревьев колотить. Снег так и начал охапками падать. Мне за шиворот, Дори под ноги. А Кота и вовсе с головой накрыло.
Плясунья взвизгнула и заметалась по полянке. А Плут блестящую большую пуговицу от полушубка оторвал, и заплясали по опушке солнечные блики во все стороны.
Нечисть охнула и под куст спряталась. Мы же попрятались за стволы деревьев, подальше от рыжей девочки. Все замерли.
В лесу воцарилась тишина. Никто не спешил первым начинать дальнейший диалог. И все же нечисть решилась:
- Ну, что сразу в глаза светить. Можно было просто сказать, что не хочешь танцевать, - прозвучало обиженно из-под куста, - Слушай, убери этот прожектор, а?
- Дорогу из леса покажешь? – спросил довольный собой Плут.
- Покажу. Жалко что ли… - пробормотала девчонка.
Плут убрал пуговицу. Нечисть аккуратно выбралась из-под куста. Мы все шарахнулись сразу же на место, где среди крон могучих дубов пробивались солнечные лучи.
- Ой, ну только не надо из меня монстра делать, - девчонка отряхнула полы плаща от веток и хвои и пригладила ворох растрепанных рыжих волос, - Вот вам ваша дорога!
После этих слов она начала плясать. Да, так ловко и быстро, что уже скоро скрылась из вида в мглистой чаще леса. А от ее следов на снегу появились огненные светящиеся лунки.
- Ну, Плут! Как ты догадался-то, - облегченно выдохнул Кот.
- А я и не знал, - поправил шапку на голове несостоявшийся танцор, - слышал однажды от деда, что есть такая плясунья. И если она предложит с ней сплясать, то ни в коем случае нельзя соглашаться.
- Почему? – спросила я, еще до конца не веря в происходящее.
- Затанцует насмерть. Ее поэтому и называют так, что не отпустит из танца пока дух последний из человека не выйдет. Называют это «Безумной пляской». Ну, а остальное она мне сама по глупости выложила. Так что повезло нам, леди и джентльмены. Пока повезло…
*****
Огненные следы нечисти нас действительно очень скоро вывели из леса Унн, прямо к подножью Воргольских скал. Удача пока нам улыбалась, и мы вышли к старой заброшенной дороге, которая превращалась в тропу, ведущую к вершине горы Чернобога[44], где исходя из координат спрятан Суморок.
Наш путь продолжался.
Сначала по узкой долине, носившее название Медвежье ущелье, через которое извивалась тонкая, но своенравная речка Сторожея.
Тропа, уходящая вверх, на фоне гор белела тоненькой светлой ленточкой. Все остальное пространство, куда хватает взгляда, занимали громадные горы, их склоны и вершины. Выше их – только небо.
Самые высокие горы – хранители ледников, залежей кристально чистой замерзшей воды. Вот почему некоторые вершины вообще никогда не снимают своих белых шапок из снега и льда.
Отсюда, из ущелья, ледники кажутся просто белыми холмиками. Вершины громоздятся одна за другой, и нет им конца. Далеко на горизонте уже не видно самих гор, а только их очертания. Как будто голубоватые призраки встают друг за другом на фоне неба.
Тропа удобная, и вскоре мы уже далеко от ущелья, идем все время вверх.
В горах я ближе всего к небу. Ведь на склонах гор можно даже увидеть заблудившиеся облака. Они висят так низко, что, кажется, до них можно допрыгнуть и дотянуться рукой.
Воргольские скалы – это большая группа пиков, окружающих Облачное озеро. Ближайший склон находится так далеко, что еле уловим взглядом.
Нам начинают встречаться крутые участки, где почти невозможно пройти. Да и сама тропа теперь уже сильно занесена снегом из-за маленького количества путников, осмелившихся подняться так высоко.
Ледяной норд-вест дует прямо в лицо. И мне кажется, что я так и останусь тут в этой безжизненной белой метели, на склоне горы Черного Бога – между небом и землей.
- Черт, Чайка, мы тут все потроха оставим, - выругался Плут, когда солнце уже начало клониться к горизонту.
Самого горизонта видно не было из-за окруживших нас остроконечных вершин. Поэтому я переживала, что ночь для нас настанет гораздо раньше, чем для всех. Солнце скроется за горами и все погрузиться в холодную тьму.
— Ко всем чертям! - бранился Кот, — Дьявол меня задери! — он фыркал, плевался, но, так же как и все остальные упорно шел по колено в снегу вверх, вскарабкиваясь на самую вершину этой треклятой горы.
