В разговорах с ним я понял несколько важных для меня вещей. Ну, для начала, Воевода был не просто пират, и уж тем более не простолюдин. Он был из знати. Аристократ до мозга костей. Во-вторых, мы сошлись во мнениях с этим сильным авторитетным моряком. И что уж лукавить я был рад, что мы нашли общий язык, потому что как раз Воевода-то и намекнул мне, что Джаянна не та, кем старается казаться. И что я ей совсем уж и не безразличен.
«- Уж не знаю, ненавидит она тебя или любит, - Воевода почесал скулу, - но относиться Чайка к тебе по-особенному. Это заметили все. А что будет дальше – посмотрим. Влюбиться, еще не значит любить... Влюбиться можно и, ненавидя »
Из его довольно непростых и неоднозначных фраз я понял, что девочке пришлось поневоле стать пиратом. И видя в кровавом братстве все те ужасы, которые там творятся, узнав пиратский кодекс, она надела маску жестокой, непробиваемой, бесчувственной бандитки. Она затянула свое сердце браней, а в душу впустила тьму.
Ее часто предавали, и она потеряла веру в людей, причем уже давно. Ей часто делали больно, поэтому она перестала обращать внимание на любые чувства, зарождающиеся в ней. Не разбираясь, принесут ли эти чувства ей боль или радость, она без суда и следствия убивала их еще в зародыше. Но в душе, легендарная пиратка Чайка, очень искренняя, честная и нежная.
Теперь пазл начал складываться. Мне стало понятно, почему она не бросила меня при схватке с Дьяволом. Спасла, рискуя собственной жизнью, от яда шаула. Ей стало плохо на казни пиратов, потому что ее хрупкое, ранимое сердце не выдержало боли.
«- Я однажды спросил, почему у нее такой вредный характер, - вспоминал Воевода, – а она так просто пожала плечами и сказала очень страшные слова - Гордая, потому что обижали... Сильная, потому что делали больно... Смелая, потому что уже ничего не боюсь...»
А я кретин! Считал ее дерзкой, сильной, достойной соперничать со мной. А нужно было уберечь, защитить. Мне ведь всегда хотелось ее защитить, но самолюбие, азарт и похоть выплывали на первый план, и я своими поступками, не желая того, делал ее броню еще толще.
Укромный уголок Джаи я нашел достаточно быстро и теперь стоял напротив, скрывшись за стволом пальмы, пытаясь сообразить, зачем вообще сюда пришел.
Нет, нам, конечно, определенно нужно было поговорить, вот только перед глазами постоянно всплывали другие образы и ощущения. Ее стройная фигурка, свернувшаяся калачиком, когда она засыпала вчера в гамаке. Ее сонное лицо, спрятавшееся в спутанных волосах от утреннего солнца.
Джаянна, сидевшая у небольшого костра одна с какими-то бумагами, встала и начала ходить туда-сюда, что-то обдумывая.
Я против воли уцепился взглядом за ее точеный силуэт. Она остановилась и стала покусывать уголок листка, что был у нее в руках, явно сверх меры увеличенная своими мыслями. Мой взгляд скользнул по тонкой талии к высокой груди, вдоль изящной шеи и блестящих разноцветных прядей волос к лицу — и, досадуя на себя, понял, что руки мои почти въяве ощущают нежность ее кожи, губы — вкус ее губ, а тело…
Усилием воли я заставил себя отвести взгляд, сосредоточив внимание на углях в кострище, и постарался выгнать из головы посторонние мысли, с которыми до сих пор как то, но боролся.
А следом уже другое воспоминание. Ее морские глаза полные ненависти и злобы. Она не поверила мне, когда я сказал ей о чувствах. Она почти подняла меня на смех. И, духи моря меня задери, я хотел это изменить.
Джаянна, тем временем, резко развернулась и быстро пошла в сторону моря. Я повернул за ней на чистых рефлексах. Но решив, что пора бы начинать налаживать наши отношения, свернул в сторону лагеря.
А налаживать нужно было много чего. И не так, как я делал это раньше, предлагая ей провести вместе ночь, не искать путь к ее телу, а пробовать пробраться к ее сердцу. Начать все с начала. Не спешить. Дать ей возможность мне доверять хотя бы немного. Поэтому я взял в лагере бутылку с грогом и теплый плед и поспешил обратно на пляж.
Подходя ближе, я понял, что Джая плавает в море. Хотел было раздеться и присоединиться. Нет, без всяких пошлых мыслей. Просто поплавать, но увидел темный силуэт девушки, выходящей из воды на фоне луны, и у меня отвисла челюсть, и участился пульс.
Джая вышла на песчаный берег, попутно отжимая свои длинные роскошные волосы. Она тряхнула головой, и мои мысли ускакали совсем не в том направлении, в котором я планировал. Ну как можно не спеша и аккуратно завоевывать ее сердце, если тут такое тело и так близко! Мокрые бриджи плотно облепили ее стройные ножки, а такая же мокрая рубашка – грудь и живот.
Пиратка села прямо на землю рядом с костром и оставленной ею одеждой – жилетка, треуголка и сапоги. Вынула из-под вещей опять какие-то бумаги, и уткнулась в них.
Я подошел ближе, как завороженный глядя на нее.
- Ничего не понимаю! - Джая, не глядя с громким вздохом кинула бумаги на песок и со всей силы ударила кулачком по камню рядом с ней.
На темную от загара кожу с волос скатились капельки воды. Я настолько увлекся зрелищем, что не сразу заметил, что она смотрит на меня.
