Быть может, вновь те области, где нынеЦарит Аллах, к гяурам перейдут;Быть может, мусульманские твердыниПред мощью христиан, как встарь, падут;Быть может, вагабиты с силой новойЗальют рекой кровавою Восток,[120]Но никогда свободы светоч сноваНе озарит страну, что рок суровыйНа долю рабскую, из века в век, обрек.LXXVIII.Ликуют греки: близится то время,Когда они, прощаяся со злом,Готовятся грехов умалить бремяМолитвой, покаяньем и постом.Веселью предаются, без опаски,Пред тем они, не зная грустных дум;Тогда разрешены пиры и пляски;Везде снуют в костюмах странных маски,И карнавал царит, сливая с блеском шум.LXXIX.Хоть стал мечетью храм святой СофииИ Магомет святыни осквернил,Стамбул, столица древней Византии,[121]Веселья полн. Былое грек забыл(Опять я грусти полн). Хоть никогда яТакого оживленья не видал,Как на Босфоре, все ж веселье краяМне напускным казалось: слух лаская,Былой свободы гимн там больше не звучал.LXXX.Как берег оживлен толпой шумливой!Не умолкая, песни там звучат.Ударам весел вторят их мотивыИ раздаются с плеском моря в лад.Царицы волн сияет отблеск нежный;Когда ж, скользя чуть слышно по волнам,Рябит морскую гладь зефир прибрежный, —Дробится лунный свет в волне мятежной,Которая его уносит к берегам.LXXXI.Скользят по волнам лодки; пляшут девыНа берегу; отрадна и легкаТакая ночь. Как страстны их напевы!Горят их очи; руку жмет рука…В дни юности, в венки сплетая розы,Любовь живит и сладко греет нас;Ни циник, ни философ с силой грезыБорьбу вести не могут; сушит слезыИ может нас с судьбой мирить блаженства час.LXXXII.Не все, однако ж, общим оживленьемДовольны. Грусть на лицах их видна;Не их ли бесполезным сожаленьямУныло вторит ропотом волна?Им больно, что веселию объятьяОткрыли греки; радости печатьНа лицах граждан будит их проклятья;Тоской убиты, праздничное платьеХотели бы они на саван променять.LXXXIII.Так мыслит верный сын родного края(А много ль их в Элладе мы начтем?)Не станет патриот, к войне взывая,Мечтать о мире, ползая рабом;И, меч сменив на плуг, не станет шеюПод игом гнуть. Всех меньше любит тотОтчизну, кто обласкан больше ею.Вы жалки, греки! Славою своеюВас длинный предков ряд позорит и гнетет.LXXXIV.Когда Эпаминонд родится новый,Когда спартанцы встанут из могил,Когда Афин блеснет венок лавровыйИ граждан, полных доблести и сил,Гречанки вскормят вновь, – тогда Эллада,Но лишь тогда, воскреснет. Над страной,Чтоб дать ей мощь, векам промчаться надо;Ее ж мгновенье губит. Лишь плеядаСтолетий верх берет над гневною судьбой.LXXXV.
