Чайная буря полностью

Удивительным образом это всколыхнуло у него в голове мысль о парадной двери, ведь до чего странно: та была отперта и приоткрыта. Что-то здесь было не так, но Джин не мог понять, что именно. Мать часто говорила ему, мол, результатами их исследования могут воспользоваться с дурным умыслом и поэтому очень важно держать все связанное с ними в тайне.

– Дурные люди совершают дурные поступки, – твердила она.

– Кто может оказаться таким человеком, мама? – однажды спросил Джин.

Мать стянула с рук перчатки и отерла ладони о лабораторный халат.

– Хм. Всех и не перечислишь. Любой человек, способный на злодеяние, – от наших коллег в больнице до Овна на троне.

– Сам Овен? – поразился Джин. О том, кто такие монархи, он знал из уроков и газет – примерно столько же, сколько о географии и истории. Да, родители даже виделись с одним из них – но это было задолго до появления Джина на свет.

Отец Джина кашлянул, привлекая внимание матери. Тогда Джин не догадался, что к чему, и сейчас жалел об этом. А вдруг кто-то вломился к ним и его родителям грозила опасность? В Белом Реве они были довольно известными фигурами. Джин знал об этом не понаслышке – как-то раз он козырнул родительской фамилией, чтобы без очереди получить свою порцию в кафе-мороженом. А вдруг мама с папой опасались самого Овна? Джин должен их спасти. Он огляделся – ему нужно какое-нибудь оружие.

Внутри нарастала паника, от которой сжимались легкие и сужалось поле зрения. Пистолеты Джин не любил, поскольку их не любил отец. Надо добыть нож. Где кухарки хранят ножи? Джин порылся вокруг, но ничего не нашел. Он старался не мешкать. Изо всех сил напряг разум. Он ведь никому не разболтал родительские секреты?

Мама с папой вроде бы вели себя как обычно, но, задумавшись, Джин понял, что накануне вечером отец о чем-то тревожился. Возможно, это было связано с тем, кто посещал их раз в неделю, – стариком с добрым лицом и золотой серьгой в ухе. Отец хорошо о нем отзывался, поэтому Джин удивился, когда услышал их перебранку в кабинете и джентльмен ушел, не угостив Джина гвоздичной карамелькой, как поступал всегда.

Вот оно. Суетясь в попытках отыскать нож, Джин нашел кое-что другое. Из кокосов получаются не только питательные напитки, но и отличное оружие, как-то раз сказал отец. Он работал над теорией, связанной с кокосами, и дома их всегда было много. Джин взял из корзины кокос – гладкая зеленая скорлупа оказалась прохладной на ощупь, – набрал в грудь свежего воздуха из разбитого окна и поспешил обратно в вестибюль.

– Ма! – крикнул он, ринувшись к лестнице.

Голос здравого смысла твердил ему, что это небезопасно, что мать не разрешила бы ему туда соваться, что эта затея возмутила бы ее так же, как его манера называть маму «ма», а не «матушка».

Джин к голосу здравого смысла не прислушался. То и дело спотыкаясь, он взбежал на второй этаж, прижимая к себе кокос. Внутри пульсировал страх. От дыма зрение помутилось, становилось все труднее дышать. Ему нужно было на воздух. От потолка с оглушительным треском оторвалась деревянная балка, и Джин повалился с лестницы вниз. После этого установилась тишина – столь же оглушительная, – но тут Джин услышал какой-то шорох – кажется, чьи-то шаги.

– Па?

Что-то чиркнуло – звук был отчетливый. Спичка. Джин всмотрелся в тени, уверенный, что различил мужской силуэт. Рядом с ним виделся еще один, более фигуристый. Ма! Глухой удар привлек его внимание к еще одной фигуре – куда более грозного вида. Джина охватил ужас. Овен! Разглядеть его сквозь дым было невозможно, но это не имело значения. Джин должен был предупредить родителей. Спасти их. Он позвал маму с папой, завопил во всю глотку, но опоздал.

Взрыв сотряс дом, Джина отбросило вниз. Вокруг с новой силой взметнулось пламя. Джин прижал к себе кокос словно щит и устыдился собственной слабости. Он же вот-вот станет взрослым.

Бояться было нельзя.

Огонь ревел, со стен срывалась деревянная обшивка и портреты в рамах. Голодное пламя пожирало все на своем пути, разрасталось и раскидывалось – вот-вот поглотит дом. Вестибюль, казалось, был в нескольких милях от Джина, парадная дверь – сияющий прямоугольник – где-то вдали, вне досягаемости.

Джину стало очень, очень страшно.

Нужно было выбираться отсюда. Джин шагнул в приемную, и его брюки занялись огнем, но он схватил отцовский зонт, стоявший рядом, и проворно сбил пламя. Раскаленная зола попала ему на волосы, но Джин смахнул и ее. Он оказался между двумя горящими стенами, но тут с гардины рухнула пылающая штора, и огонь перекинулся на него.

Джин закричал. Никогда прежде он не слышал запаха горящей плоти. Он побежал сам не зная куда – ноги сами его несли. Мысленно взмолившись, чтобы кто-то его нашел – ма или па, кто угодно, хоть кто-то, – он увидел перед собой человека – но совсем не того, кого ожидал.

Это была та девчонка с улицы.