Ему не верилось в собственную удачу. Еще полгода назад он безуспешно убеждал отца обзавестись второй тележкой и продавать овощи и фрукты раздельно. Теперь он стал старшим закупщиком у одного из крупнейших лондонских оптовых торговцев овощами и фруктами. В этот мир его привели талант и целеустремленность. Он доказал, на что способен. Он стал начальником. Еще не хозяином, не надо забегать вперед… но и не последним человеком в мире торговли. А ему всего-навсего девятнадцать. Новая должность означала ощутимое повышение жалованья. В заднем кармане у него лежит конверт с премией за добросовестную работу. Джо снова глотнул виски, удивляясь, насколько легче огненная жидкость вливается в его горло. Он чувствовал себя на миллион фунтов. Все было просто потрясающим: праздник, угощение, виски. Все было до чертиков потрясающим!
– Отец, ты еще не вогнал бедного Джо в зевоту своими старыми историями?
На балконе появилась Милли. Другой рукой Петерсон обнял дочь за плечи.
– Ничуть, – ответил он, слегка покачиваясь. – Джо любит слушать о… предпринимательстве. – В устах опьяневшего Петерсона это слово звучало как «передперенимательство». – Правда, парень?
– Очень люблю, сэр! – с горячностью подтвердил Джо; после виски он говорил «шэр».
Милли посмотрела на отца, потом на Джо и захихикала. «Наверное, вид у нас пьяный», – подумал Джо. Ощущения безошибочно подсказывали ему, что он пьян.
– А вот я не люблю таких разговоров, – качнув головой, заявила Милли. – Сколько можно говорить о делах? Поговорим лучше о кострах. И о чучелах Гая Фокса. Глянь, папочка, какого Гая твои преданные работники таскают сейчас вокруг костра. Он чертовски похож на тебя.
Она снова засмеялась. «Милли-глупышка», – подумал Джо. Всегда смеется. Глаза сверкают, а большие круглые сиськи того и гляди вывалятся из выреза. Красивая, веселая девчонка.
– Так-так, надо в этом разобраться, – сказал Томми, делая вид, будто оскорблен; он поставил недопитый стакан на перила и поправил галстук. – Сейчас разгоним эту шайку дерзких насмешников. А ты, молодой человек… – он указал пальцем на Джо, – чтобы больше никаких разговоров о фруктах и овощах. Милли права. На праздниках молодежь должна развлекаться, а не болтать о продажах. – Томми замахал руками, прогоняя дочь и Джо с балкона. – Милли, покажи Джо наш дом. Может, он проголодался. Принеси ему чего-нибудь… прохладительного.
– Да, папа, – ответила Милли; когда Петерсон начал спускаться по ступенькам с балкона второго этажа во двор, она повернулась к Джо и сказала: – Надеюсь, папочка не сломает себе шею. Набрался так, что еле на ногах держится.
Она взяла Джо под руку и повела в гостиную.
Джо позволил себя увести. В его состоянии это было самым простым. Он и сам набрался так, что ноги подкашивались. Надо сделать над собой усилие. Похоже, Милли не замечала, в каком он состоянии. Не хотелось, чтобы она пожаловалась отцу, что Бристоу не знает меры.
Они переходили из комнаты в комнату, и везде им улыбались. Джо тоже улыбался. Он наслаждался вниманием к своей персоне. «Наверное, они уже знают, что я стал старшим закупщиком», – тщеславно думал он. Женщины перешептывались и одобрительно кивали. В углу он заметил Гарри. Тот приветственно ему помахал. Все гости Петерсона были такими приятными людьми. Приятным был и сам дом, и Милли. Споткнувшись на ковре, Джо едва не упал, отчего Милли снова захихикала. Но почему ноги его не слушаются? В руках у Милли откуда-то появился стакан с виски, который она протянула Джо. Он из вежливости сделал маленький глоток.
Милли показала ему гостиную, которую собиралась переделать в японском стиле. Джо не понимал, что́ это значит, но спрашивать не стал. Потом она провела его в отцовский кабинет с массивным письменным столом красного дерева, богатыми коврами и тяжелыми шторами. Они побывали даже на кухне, где трудилась целая армия поваров и куда беспрестанно заглядывали официанты. А затем Милли потащила его вверх по лестнице. Где-то на полпути Джо понял, что пропал. У него закружилась голова.
Милли заметила его состояние, но, к счастью, не рассердилась.
– Бедный утеночек, – сказала она, – не волнуйся. Мы найдем тебе место, где ты отдохнешь, пока хмель не выветрится.
Они поднялись и вышли в коридор, по обеим сторонам которого были двери. Однако Милли больше не стала показывать ему никаких комнат, а повела в самый конец коридора. Джо чувствовал себя прескверно. Его качало из стороны в сторону, словно моряка, отвыкшего от хождения по суше. Открыв дверь последней комнаты, Милли ввела его туда. Там стояла мягкая кровать. Джо захотелось поскорее на ней растянуться. Он думал, что Милли уйдет, оставив его наедине со своей гудящей, кружащейся головой. Но Милли никуда не ушла. Сев рядом, она начала снимать с него пиджак. Джо пытался возражать, говоря, что с ним все в порядке и ему просто нужно немножко полежать. Милли прикрыла ему рот ладошкой, сказав, что без пиджака гораздо удобнее. Она забрала пиджак, развязала галстук, затем толкнула на кровать, велев закрыть глаза и лежать спокойно.
