Добравшись до противоположного проема в стене, Чайна спустилась по лестнице и потрясенно замерла. Огонек свечи высветил отверстие в полу, уходившее вниз, на первый этаж здания. Это означало, что тот, кому удалось проникнуть хотя бы в один из этих ходов, мог беспрепятственно бродить по всему дому, не рискуя быть обнаруженным!
Чайна двинулась дальше и вскоре увидела то, что искала: провода, связанные с двумя металлическими рычагами, управлявшими потайной дверью.
Она колебалась не более секунды, прежде чем дернуть ближайший из них. Подобно книжному шкафу в ее комнате, часть стены повернулась, открыв узкий проход. Моргнув от яркого света, Чайна шагнула вперед и оказалась внутри раньше, чем успела осмыслить свой поступок.
Вначале ей показалось, что она ошиблась комнатой. Темная мебель, обитая блекло-зеленым бархатом, была хорошего качества, однако помещение казалось скучным и безликим, оформленное в стиле, который не раздражал, но и не радовал глаз, ни женский, ни мужской. Чайна не могла представить, чтобы Джастин Кросс задержался здесь надолго, но, возможно, сэр Рейналф именно на это и рассчитывал.
Оглядевшись, она увидела несколько предметов, выпадавших из общей обстановки. В углу стояла пара блестящих сапог для верховой езды, на умывальнике валялась овальная щетка, из задвинутого в спешке ящика торчал краешек белой рубашки. В комнате не было ничего, чтобы оправдать прилив тепла к ее щекам, и тем не менее у Чайны возникло ощущение, что она может протянуть руку и коснуться Джастина Кросса во плоти.
Она стремительно повернулась, ожидая увидеть насмешливые серые глаза, наблюдающие за ней. На нее действительно смотрели серые глаза, но не Джастина Кросса.
На столике у стенной панели, которую она потревожила, полулежала миниатюра в золоченой рамке, очевидно, выпавшая из небольшого томика в кожаном переплете. Это был портрет мужчины, выцветший и потускневший, словно он подвергался воздействию стихий. Чайна узнала бы это лицо, даже если бы не изучала его так пристально в галерее. Без военного мундира сэр Энтони Кросс обладал поразительным сходством с Джастином, не оставлявшим сомнений, что это отец и сын. У них были одинаковые серые глаза, ироничный изгиб губ, высокие скулы и светло-русые волосы. Это мог быть портрет Джастина в зрелом возрасте.
Чайна прикусила губу. Похоже, она и в самом деле вторгается в чужую жизнь.
Она взяла миниатюру и вложила ее в книгу, где та хранилась до того, как столик сдвинулся вместе со стеной. Затем торопливо огляделась и нырнула в проход, воспользовавшись рычагом, чтобы вернуть панель на место. Она услышала, как щелкнул механизм, и, не теряя времени, поспешила назад, в свою комнату. Дрожащая Тина ждала у книжного шкафа со свечой в руке, взволнованная настолько, что даже не замечала горячего воска, капавшего ей на пальцы.
– О, мисс, вы меня до смерти напугали! Я так стучала, что отбила все костяшки пальцев, а вас все нет и нет. Я уж не знала, что и думать…
– Ты стучала? Почему?
– Из-за миссис Биггз! Мне пришлось ее впустить! Не могла же я приказать ей убираться прочь! Я оставила свечу в коридоре и закрыла шкаф, надеясь, что если вы вернетесь, то поймете, что что-то не так. Затем я отперла дверь и сказала миссис Биггз, что вы в гардеробной занимаетесь своим туалетом. Представляете! Она меня чуть не испепелила взглядом – вообще-то она меня никогда не жаловала, только я племянница кухарки, вот ей и приходится терпеть. А потом она велела передать ее милости – громко, чтобы вы тоже слышали, – что сэр Рейналф ждет вас внизу! – Тина перевела дыхание. – О, мисс, я чуть не умерла! И я бы точно умерла, если бы она настояла на своем и зашла в гардеробную.
Чайна положила руки на плечи горничной и коротко сжала.
– Тина, ты молодец. Жаль, что я тебя напугала, но я сама чуть не обезумела от страха! Там ничего нет, кроме пыли и паутины. Брр! – Она дрожала так сильно, что стучали зубы.
Тина тут же вспомнила о своих обязанностях.
– Снимайте-ка эту пыльную одежку и полезайте в горячую ванну.
Позволив горничной хлопотать вокруг себя, Чайна опустилась в медную ванну, чувствуя, как из костей уходит холод. Она яростно терла себя, стараясь смыть с кожи запах сырости и вековой плесени. Выбрав в гардеробе розовое муслиновое платье с небольшим вырезом и простыми линиями, она оделась и поспешила вниз, в утреннюю комнату, где уже собрались остальные.
– Я восхищен, что вы наконец-то изволили спуститься, – сухо произнес сэр Рейналф. Облаченный в серый утренний костюм, он казался даже более красивым, чем обычно. Однако Чайну насторожил его взгляд: холодный и бесстрастный, как у пантеры, готовящейся к прыжку. – Прошу вас, садитесь. Вам чай или кофе? Боюсь, закуски уже унесли, но если вы голодны…
