Херст продолжал зудеть, рассказывая, как будет работать ее счет, как покупать, продавать и платить гонорары и комиссионные. Объяснил, что означает недавно изобретенный индекс деловой активности Доу-Джонса, который регулярно публикует «Уолл-стрит джорнэл». Фиона не мешала ему трещать. Ее ум находился за сотню миль отсюда и обдумывал план. Тот самый план, который ей так долго не давался.
— Теперь вы понимаете, — сказал маклер, завершая свою нудную лекцию, — что следить за динамикой ваших акций очень легко. Для этого нужно читать газеты. Допустим, вчера вы купили пять тысяч акций компании «Макклейн Сабтеррейниан» по пятнадцать долларов за акцию. А сегодня за них дают уже шестнадцать с четвертью. — Он взял карандаш. — Это дает нам…
— …один доллар двадцать пять центов умножить на пять тысяч — это шесть тысяч двести пятьдесят. Иными словами, за один день моя прибыль составила бы шесть тысяч двести пятьдесят долларов. О боже, мистер Херст, мистер Макклейн абсолютно прав. Это действительно хороший способ делать деньги!
Херст заморгал.
— Да, это так. Могу ли я еще быть чем-то вам полезен?
— Можете. — Фиона откинулась на спинку стула. — Я хотела бы купить несколько акций «Чая Бертона». Английская компания.
Херст нахмурился:
— Мисс Финнеган, вы уверены, что это следует делать? Совершать покупку так быстро? Мистер Макклейн сказал, что на рынке ценных бумаг вы новичок.
— Была. Но благодаря вашим ценным консультациям перестала им быть. Так сколько стоят акции Бертона?
— Минутку. Мне нужно заглянуть в прейскурант.
Херст исчез в коридоре. От нечего делать Фиона взяла какой-то документ, лежавший на письменном столе, и стала его рассматривать. Это был сертификат на десять тысяч акций «Карнеги Стил». Простая бумажка и в то же время кусок компании. Скоро она будет держать в руках кусок компании Бертона. Точнее, ее крошечный кусочек, но он будет становиться все больше. Даже если у нее уйдет на это двадцать лет. А когда кусок станет достаточно большим, она уничтожит негодяя.
— А вот и мы, мисс Финнеган, — вернувшись за свой письменный стол, сказал Херст. Он посмотрел на девушку и сделал паузу. — Вам нехорошо? Вы покраснели. Слишком жарко? Может быть, открыть второе окно?
Фиона заверила его, что все в порядке. Маклер сообщил, что сегодня одна акция компании Бертона стоит двадцать долларов. Девушка попросила купить ей десять акций. Деньги она потратила громадные, результат получила ничтожный, но начало было положено. Херст протянул ей какие-то бумаги. Когда Фиона заполняла их, у нее дрожали руки. Она чувствовала на себе его взгляд. «Что он видит в моей душе? — думала она. — Видит ли он мой гнев? Скорбь? Ненависть? Уродливые черные чувства, которые вложил туда Бертон?» Закончив заполнять бумаги, Фиона вернула их Херсту и посмотрела ему в глаза. Это продолжалось всего мгновение, а затем маклер отвел взгляд. Казалось, он увидел то, чего предпочел бы не видеть.
Фиона поблагодарила его за помощь. А потом сказала, что хотела бы договориться о твердом порядке. Она будет приходить к нему каждую пятницу и приобретать все новые и новые акции «Чая Бертона».
— Каждую пятницу? Должно быть, вы очень верите в эти акции. Вы знаете главу компании?
Фиона кивнула:
— Хорошо знаю, мистер Херст. Даже слишком хорошо.
— Это будет мальчик. Я уже знаю, — сказала невестка Уилла Изабелла.
— Откуда? — спросила дочь Уилла Эмили, оторвавшись от рукоделия.
— Он очень активный. Вечно брыкается. Не знает покоя.
— Как ты его назовешь? — спросил Эдмунд, младший сын Уилла.
— Уильям Робертсон Макклейн Третий, — сказал Уилл-младший, муж Изабеллы, и послал мяч для гольфа в перевернутую вазу.
— Очень оригинально! — фыркнул Эдмунд, сидевший в кресле с высокой спинкой, перекинув ногу через ручку. Он приехал на лето из Принстона и вместе с Уиллом-младшим работал над проектом городской подземки. — Иззи, у меня есть предложение получше.
— Какое?
— Эдмунд!
Брат стукнул в него мячом, но промахнулся и попал в угловой столик.
— Мальчики… — рассеянно сказал Уилл, заставив всех рассмеяться.
— Он думает, что нам все еще по пять лет, — сказал Джеймс, средний сын Уилла.
— Когда вы играете в доме в мячик, то да, — ответил Уилл, глядя через французскую дверь просторной солнечной гостиной на невысокие холмы собственного имения, пасшихся вдали лошадей и Гудзон. Если бы не слишком обильный обед, он сходил бы на прогулку. Ненадолго, с одним из сыновей или зятем Ричардом. Женщины остались бы в доме. До родов Изабелле оставалось несколько недель. Как подобало женщине в ее положении, она больше не показывалась на людях и виделась только с родными и подругами.
