Этот рассказ о лете, волшебном времени года, способном творить чудеса, одно из которых – превращение примерной девочки, воспитанной в строгих правилах, в настоящего сорванца, непослушного и дерзкого.Только летом эта девчонка могла отправиться в запретное путешествие за мечтой или решиться на безрассудное плавание по «волнам» местного болота, могла целыми днями гонять на своем верном друге, велосипеде, или оттачивать водительское мастерство на стареньком мотоцикле с неисправными тормозами. А еще дегустировать с подружками жареные поганки и кисель из собранного на кладбище щавеля. И хотя душу жгло осознание своего неразумного поведения и неизбежности расплаты за него, но все искупало ощущение свободы, во сто крат перекрывающее неприятности от наказания.Да будет благословенно лето, заряжающее ребенка позитивом и яркими воспоминаниями не только на весь учебный год, но и на всю жизнь!
В детстве лето всегда было жаркое, солнечное и длинное, настолько, что в конце августа уже скучалось по школе. Подростком меня стало тянуть в пионерские и туристические лагеря, захотелось больших компаний сверстников и не только, новых впечатлений, знакомств, а, если повезет, то и влюбленностей, а лет до двенадцати я проводила лето у дедушки на даче в Малаховке. Это большой поселок, примерно в тридцати километрах от Москвы по Рязанскому направлению, разделенный, как водится, на две половины железнодорожными путями и станцией, вокруг которой скучились магазины, рынок, парикмахерская и всякие мастерские. Неподалеку располагалось здание администрации, кинотеатр, школа и поликлиника, а чуть дальше – парк с летним кинотеатром. Здесь кипела общественная жизнь поселка.
В большом промтоварном магазине, стоящем не на нашей стороне, был отдел детских игрушек, в котором я теряла сознание. Ходила я туда только с мамой, когда сопровождала ее на рынок: одну меня на станцию не отпускали. Однажды я увидела на прилавке игрушечный металлический чайник, довольно большой (потом выяснилось, что на две чашки воды), очень похожий на настоящий, по нашей терминологии – «всамделишный». Но мать в покупке отказала из педагогических соображений: на прошлой неделе я выпросила керогаз, ярко-зеленый с черным винтиком, при повороте которого поднималось красное зубчатое пламя из жести. «Опять новая игрушка – это баловство! Тебе восемь лет, у тебя летнее задание: книги, которые надо прочитать, гербарий, который надо собрать, дневник погоды, в конце концов… Есть чем заняться». Я поканючила, конечно, но безрезультатно. Вожделенный чайник сразу превратился в заветную мечту, о нем думалось, он снился.
Школа, семья и детская литература учили, что за свою мечту надо бороться. Мама всегда повторяла: «Не занимайся пустопорожним мечтательством! Делай что-нибудь». План созрел быстро. Он был скорее пугающим, чем хитроумным или опасным, потому что противоречил всему тому, что вкладывалось в мою голову строгим родительским воспитанием. Но я уже закусила удила и отступать не собиралась.
На первом этапе следовало раздобыть денег, что я успешно осуществила: когда мама ушла на колодец за водой, оставив сумочку без присмотра, я вытянула из ее кошелька трешку. Жгучий стыд, разгорающийся в груди, я пыталась погасить рассуждениями о том, что она не заметит пропажи, так как трешка была не одна, а соседствовала с другими бумажками, большими по номиналу. Тогда я еще не знала, что мама всегда помнила, сколько и какого достоинства купюр лежало у нее в кошельке. Кроме того, я успокаивала свою совесть тем, что сдачу (чайник стоил 1 рубль 20 копеек) аккуратно положу на место.
На втором этапе осуществления плана надо было оправдать свое длительное отсутствие, что было несложно: я отпросилась поиграть к лучшей подружке, жившей через дорогу, напротив. Вот с ней-то мы и отправились пешком в запретное для нас обеих путешествие на станцию, а это – без малого три километра. Но когда идешь к своей мечте, то сто верст не крюк.
Всю дорогу мы держались за руки, было страшновато, ведь в самоволку уходили впервые. На ту сторону перешли по подземному переходу, хотя был соблазн перебежать пути по деревянным мосткам, как делали местные, а нам категорически запрещалось. Решили не экономить время на спуск и подъем по лестницам, поскольку, в отличие от пассажиров, мы на электричку не опаздывали. Затем ринулись в прохладу магазина, к кассе, выбили чек, потом метнулись к прилавку, и вот он, долгожданный чайник, упакованный в коричневую оберточную бумагу, у меня в руках! А еще нам дали сдачу, для нас немалую. Головокружение от успеха вытеснило страх, и мы пустились во все тяжкие по принципу «лучше сожалеть о содеянном».
Для начала купили каждой по эскимо, которое буквально глотали потому, что оно на жаре предательски текло, изрядно перемазав нас шоколадом. Стали искать воду, нашли продавщицу газировки, взяли по стакану воды без газа и, поливая друг другу, вымыли липкие руки и лица. Потом взяли по стакану с вишневым сиропом и залакировали мороженное. Праздник непослушания был в самом разгаре.
Дальше мы отправились на рынок, в заваленные клубникой ягодные ряды. Дачники брали ягоду на варенье, а мы клянчили попробовать, и сердобольные старушки нам не отказывали: девочки выглядели благовоспитанными, брали по ягодке, хвалили товар, благодарили и отчаливали к следующей торговке. Клубника утренняя, только что собранная, сладкая, ароматная. Мама бы сказала: «Что вы как побирушки? Можно подумать, у вас на своих грядках ягод нет!» Да навалом, но разве же дело в ягодах? Под конец рыночного турне мы хотели купить семечек, которые дома были под запретом, считалось, что девочка с семечками – это дурной тон, признак плохого воспитания. К сожалению, товар закончился прямо перед нашим носом. Тогда мы взяли у бабульки стакан лесной земляники, которую она насыпала в маленький кулечек из газеты.
