— И на что ты только рассчитывал? — Покачала головой следователь и вышла из допросной.
— Для важного гостя особые условия, — усмехнулся конвоир, открывая одиночную камеру. — Никто не мешает думать и привыкать к новому месту жительства.
Он отошел в сторону, пропуская вперед Сина.
— Заходи.
Но парень не сделал ни шагу. Он так и продолжил стоять на пороге.
— Ты плохо слышишь? — Конвоиры — это не те люди, которые будут долго объяснять. Его рука уже легла на висевшую на поясе дубинку.
— Я хочу помыться. — Тихо произнес задержанный.
— О, как. Следуя распорядку, душ каждые четыре дня. Так что подожди еще три и помоешься. Заходи, быстро!
Но этот Син снова не сдвинулся с места.
— Следователь Кисараги разрешила мне помыться. Душ через три дня, но ее я увижу завтра. И она меня увидит… в таком виде.
На самом деле не было большой проблемой сводить парня в душ, но этот задержанный ужас как не понравился полицейскому. Мужчина даже не мог объяснить почему. Просто, когда на тебя всё время смотрят, как на насекомое под ногами — это не слишком располагает к человеку. Такое к себе отношение полицейский терпеть не хотел. Но что конвоир не любил сильнее, так это выговоры начальства:
— Хорошо, пойдем.
Все было спокойно. Подозреваемый вел себя тихо, да и сам полицейский расслабился и успокоился. Так было ровно до момента, пока они не вошли в основное крыло. Подозреваемый шел все медленней и медленней. А потом и вовсе остановился. Задумавшийся о своем конвоир едва не влетел тому в спину. Выхватил дубинку, но все же придержал руку:
— Ты идиот? Еще раз так сделаешь и получишь по горбу! — Полицейский проследил за направлением взгляда парня и улыбнулся. — Только заметил? Да, у нас тут везде камеры. Просто не все так хорошо видны. Попробуешь сбежать и твои данные тут же получат дежурные наряды и патрульные дроны. У нас тут все-таки столица, все на высшем уровне, все автоматизировано. А теперь шагай дальше, деревня.
Дальнейший путь прошел без эксцессов.
Душевая кабинка не представляла из себя ничего интересного. Разве что выделялся вмурованный в стену кран и стационарная, так же выходящая из стены, труба с лейкой.
Когда они вошли в своеобразный «предбанник», конвоир остановил парня:
— Вещи оставляешь тут. Полотенце получишь, когда выйдешь. Всё понятно?
— Да.
Не говоря больше ни слова, Син спокойно разделся. Даже, как-то слишком покладисто. Аккуратно, едва ли не под линейку, сложил вещи. Так и замер, крепко сжимая свою одежду.
— Ну и долго ты на свои шмотки молиться будешь? Не переживай, никто не заберет. Или передумал в душ идти?
— Нет. Все нормально. Я иду.
Парень опустил вещи прямо на пол у кабинки несмотря на то, что там было несколько лавок и вешалок. Вошел в душевую. Открыл холодную воду, горячую. И снова замер, держась обеими руками за краны с водой.
Вода потекла мощными струями. А он все продолжал стоять. Стоял и стоял.
— Эй!
Это его окликнул полицейский. Но дело было не столько во времени, сколько в том, что вода стала переливаться через душевой поддон и растекаться по полу предбанника. И то, это стало заметно уже слишком поздно, потому как часть вытекающей жидкости впитали в себя лежавшие на полу вещи.
— Там старый слив. Идиот, ты на него ногой что ли стал? Не видишь, вода не уходит. Ты что не видишь, что весь в воде стоишь.
Ответа не было. Парень не шелохнулся.
— Я тебя сейчас так искупаю, что мать родная не узнает, урод. — полицейский снова взял в руку дубинку и хотел уже открывать душевую, но его конвоируемый неожиданно резко выгнулся дугой. Продолжая держать железный кран обеими руками, он бился в конвульсиях.
А потом… Потом во всем крыле ИВС полиции выбило пробки и погас свет.
Кисараги Рэйко жевала. Жевала мятную жвачку. И делала она это так, словно жвачка была её кровным врагом. Но в данный момент, иных способов хоть немного успокоиться у девушки не было.
— Это был бойлер. Из-за скачка электричества он закоротил. Старенький уже. Там все трубы железные. Кабинку нормальную поставили, а трубы и канализацию сменить не успели, денег не хватило. Там все железное. Вот и пробило. Да… Парня неслабо ушатало. Жив хоть остался?
С ней сейчас разговаривал один из дежурных полицейских. Грязный и мокрый, из-за разлетевшегося бойлера в душевой.
— Хорошо, что напомнил. Сейчас узнаю.
В какую больницу увезли пораженного током подследственного, она прекрасно знала. Прошло уже достаточно времени. Доктора давно должны были разобраться как там пострадавший.
— Здравствуйте. Приемная? Это следователь полиции Кисараги Рэйко. К вам привозили пораженного током больного… Да… Ага, из ИВС. Могу я узнать, как… Да, подожду…
Несколько секунд ожидания и разговор продолжился:
— Да, я тут. Слушаю… Что? Что-что? В СМЫСЛЕ?
Стоявший рядом полицейский даже сделал шаг назад, настолько неожиданным был этот крик. Тем временем Рэйко продолжала держать телефон у уха, сжимая его до хруста:
— ПОГОДИТЕ! КАКАЯ ЕЩЕ, К ЧЕРТУ, КОМА⁈
Глава 18
Тихий гул медицинского оборудования. Запах препаратов. И легкий шелест одежды, переминающихся на месте людей.
