— В тот момент, когда у меня на руках было только закрытое объявление в даркнете, это было невозможно. Не хватало связующих, дублирующих операций. Скажем так, это была отправная точка, а второй, через которую бы выстроилась цепочка поиска, не было. Но теперь она появилась. Я примерно выяснила, когда тот человек с объявления закупал крипту, а теперь мы знаем с кем и когда он ею расплачивался. Вот так мы и выстроим через эти «точки» дорожку к его счету, а значит и адресу. Ну… или не выстроим, если я ошиблась и это были разные люди. Но, что мешает попробовать?
Судя по лицу Кин, она энтузиазма Мико не разделяла. Девушка задумалась. Очень серьезно задумалась. Молчала минут пятнадцать. Все это время подруга ее не беспокоила, дав возможность все хорошенько обдумать. Но, как бы то ни было, время молчания закончилось и Миядзаки заговорила:
— Слушай, Мико. Я могу не понимать технических тонкостей, но разве криптовалютные платежи не считаются анонимными и надежными? В том же даркнете ее повсеместно используют.
— Знала, что ты задашь этот вопрос. Понимаешь ли, я ведь не воровать деньги собираюсь, а проследить их путь. Напоминаю, что текущим законодательством криптовалюта не запрещена, а все дело в том, что вывод валюты на реальную биржу прозрачный и требующий определенной верификации. Есть у меня знакомые у которых можно попросить рабочие программы по анализу цепочек. Если при оплате криптой наш генерал еще мог попробовать себя прикрыть, то вот при постоянной продаже и покупке, точно должен всплыть в биржевых цепочках.
— Из твоих уст это звучит достаточно легко. Неужели нет «ложки дегтя»?
Мико ответила сразу же, даже не задумавшись ни на секунду:
— Ложка… Ну что ты. Тут целая бочка этого дегтя. Может так получиться, что там не то, что меда, его запаха не останется. Но я уверена, что все получится. Пусть наш господин генерал хоть двадцать раз разведчик, но он не Син, иначе тот ему был бы не нужен. Дядя Кадзу в своей нейронке, судя по всему, разбирается постольку-поскольку. Поэтому и нанимает хакеров. А раз так, то и все торговые операции в даркнете он побоится проводить ручками. Но и изворачиваться не сможет, опыта нет. Думаю, он поступит как… как генерал. Отдаст «команду» тому, кто в его подчинении. Например, нейросеть, что сама перечислит и закупит все, что ему нужно.
Кин протяжно выдохнула:
— Но… если все сделает программа, а не человек, разве это не надежней?
— Не программа, а нейросеть. И будет, безусловно, надежней. А еще слишком быстро и идеально точно. Обычному человеку понадобится время. А вот ии справится за секунды, поэтому платеж «входа» и «выхода» можно легко определить по временным совпадениям. Человек, вроде Сина, «прибрал» бы за собой, зная о нюансах. Но Син мертв.
Миядзаки сделала большой глоток, допив оставшийся чай и встала:
— Извинения от дедушки я передала. Вижу ты занята. Главное, не перенапрягайся. Звони, если что-то узнаешь.
Быстро протараторив это едва ли не единым, слитным диалогом, Кин быстро вышла. Смотревшая ей вслед Мико тихонько хохотнула:
— Она так ничего и не поняла. Хе-х, — девушка запустила несколько программ. А пока они грузились, довольная Мико сложила из оставшейся шоколадной обертки самолетик и радостно запустила его в полет. Ее радость объяснялась легко — она почувствовала реальный, «живой» след. Да, этот вариант был ничем не лучше, не надежней всего того, что они делали раньше, но отчего-то, именно сейчас, Мико была уверена, что у нее все получится. Она посмотрела, как медленно планирует ее самолетик и довольно прошептала. — Арчи, теперь точно все получится. Ведь я… делаю все верно.
Глава 30
Легкая музыка доносится из старого граммофона. Закипает вода, налитая в керамический чайник. А рядом стоит глава Миядзаки, наблюдая за процессом.
— Это заставляет задуматься, — улыбается он, поворачиваясь в сторону гостя. В его рабочем кабинете, в гостевом кресле, сидит Кристиан Голдберг, всё в той же непоколебимой манере взирая на происходящее. — Забавная вещь. Раньше мне казалось, что я как этот чайник — снаружи винтаж, а внутри электрическая, современная начинка. Но чем дольше я живу, тем сильнее начинаю понимать, что я скорее, как этот граммофон. Протри его, смажь, замени расходники и перепроверь все еще раз. А если по итогу получилось выжать мало-мальски нормальное звучание — уже победа.
— Старости свойственна ворчливость, — говоря это, Голдберг и ухом не повел. А старик только хохотнул, совершенно не обидевшись.
— Ты все так же беспощаден в своей оценке. Держи, — глава собственноручно приготовил чай и передал его старому другу. Тот не стал спешить. Вдохнул аромат, сделал несколько взмахов ложечкой и только потом отпил. — Нравится?
Неожиданно Голдберг усмехнулся:
— Этот чай напоминает мне молодое поколение. Они умеют достигать результата, правда не теми путями, к каким привыкли мы. Пусть в этом чае и нет… чая, но он все равно вкусен, и я выпью его полностью. Передайте мою похвалу Ясуо, он знает, что делает.
