Осталось только еще разок помыть Поппи и убедиться, что она полностью укомплектована.
Привет, Оливер,
Спасибо за совет! Я думаю, Бристоль – лучший вариант. Я посмотрела прикрепленную ссылку и решила, что идти проверенным путем за остальными – это хорошая идея. Теперь я хотя бы примерно знаю, куда направляюсь, и этого достаточно.
Тысячи благодарностей,
Если мое путешествие начинается первого апреля, значит, оно будет неудачным? Как говорится, поспешишь – людей насмешишь. Я прижимаюсь лбом к окну в зале и наблюдаю за бедной Поппи, которую заливает дождем. Лобовое стекло фургончика запотело, а приспущенные дворники кажутся закрытыми глазами. Вот вам и солнечная весна… Зато погода отлично подходит моему настроению.
Вымокшая до последней гайки Поппи выглядит мрачно. Я понимаю, что чувствовать что-то к неживым предметам – это тревожный звоночек, но все равно чувствую с ней некое родство. Может, это потому, что она отвезет меня подальше от этого места. Надеюсь, туда, где меня ждет светлое будущее.
С самого начала этой безумной череды событий мы с Каллумом так больше и не виделись. Он даже ни разу не звонил. Все наши переговоры происходили за счет адвокатов.
Каллум согласился выкупить мою долю квартиры, но денег вышло всего ничего, так как мы еще платим проценты за ипотеку. Вот и все. Я дала себе время до сегодняшнего дня, чтобы подготовиться к своему новому приключению.
Я осматриваю наш некогда наполненный счастьем дом. На меня накатывают те же чувства, что и недавно: как Каллум так легко избавился от меня, словно я – какой-то мусор? Я не хочу оставаться одна, быть асоциальной, но мне сложно заводить друзей, потому что у меня никогда не было на это времени или желания.
Это одиночество оглушительно.
Когда я начну путешествовать, то выйду из зоны комфорта, расширю горизонты и обзаведусь жизненным опытом. Только тогда я смогу найти свое место в этом мире. Я знаю свои слабые места: желание отступить и сдаться перевешивает все остальное, но в этот раз я не поддамся.
Я подхватываю последнюю небольшую коробку и выношу ее из своей крохотной квартирки на юге Лондона, в которой я прожила последние семь лет вместе с Каллумом. Мое сердце вновь екает.
Сглатывая ком в горле, я захлопываю дверь и стараюсь не думать о Клое – веселой, молодой замене меня. Стоит мне выйти за порог, как она займет квартиру своими вещами.
Я иду к Поппи, и мои ноги кажутся ватными, будто я вот-вот упаду и никто не сможет меня подхватить. Впервые за пятнадцать лет мне не нужно быть в «Эпохе» утром пятницы и готовиться к трем самым загруженным дням. Это настолько выбивает из колеи, что неудивительно, почему у меня ноги подкашиваются.
– Готова, Поппи? – мой голос срывается.
Я дружески хлопаю фургон по боку, заношу коробку и запрыгиваю на место водителя. И замираю. Что же я творю? Зачем сбегаю из Лондона, где все знакомо и предрешено?
Я сижу в ступоре так долго, что к фургончику подходит моя соседка, старушка миссис Джонс. Она стучит в окно, лицо у нее осунувшееся, и спрашивает, жду ли я грузчиков.
На мгновение мне становится стыдно, и я мотаю головой со словами:
– Нет-нет, я просто… –
Миссис Джонс, как всегда, неодобрительно качает головой. Я никогда ей не нравилась. Она презирает мой рабочий день, то, как я сортирую мусор на переработку, то, что я закрываю свой почтовый ящик на ключ, и остальной бред в этом же духе. Но с течением лет я поняла, что она судит всех подряд и порой перегибает палку.
– Ну, езжай давай, – скрипучим голосом отвечает миссис Джонс. – Моя дочь едет, ей нужно парковочное место. У нее, если что,
Я сдерживаю вздох. А у кого сейчас нет? И у Клои, наверное, будет. Она будет сюсюкать и показывать ему «козу» вместе с миссис Джонс. Даже думать об этом не хочу.
– Угу, – я завожу двигатель.
