Ко мне подбегает Ария с красными от бега щеками. В робких утренних лучах она кажется почти неземной, словно светится изнутри.
– Нам разрешили съехать с дороги и остаться тут. Это близко, за углом! – оживленно тараторит она. – И парад посмотрим, и на уличном празднике побываем!
– Я поеду за тобой.
Как только мы паркуемся рядом друг с другом, я выношу несколько столиков и стульев. Места у нас мало, потому что, как начнется праздник, яблоку будет негде упасть. Зато если кто-то решит передохнуть и посидеть, сможет заскочить к нам.
Мы закончили располагаться, и я надеваю фартук. Пора печь. Я возвращаюсь к душевной еде из прошлого: яйца по-шотландски, пироги с говядиной и элем, корниш пасти, пудинг из хлеба и масла, ребрышки в соусе. Готовить их быстро, приятно, да и я люблю отдавать дань традициям.
Вскоре подъезжают еще фургоны, и от витающих в воздухе ароматов мой рот наполняется слюной. Рядом с нами торгуют индийским фастфудом; я чую тмин, корицу и кайенский перец. Может, они готовят шашлык с курицей тикка. И луковые бхаджи, это я точно говорю. Слева от Арии расположился фургончик с греческой кухней, и они поют и смеются в процессе готовки. Через дорогу продают неаполитанскую пиццу; кажется, в красно-белом фургоне орудуют муж с женой. Они подкидывают тесто вверх, готовясь угощать гостей. Надеюсь, у меня будет время попробовать все эти вкусные блюда!
Следующие несколько часов я с головой ухожу в готовку. Люблю свое дело. Ко мне заходит Ария с кучей красивых этикеток для чая.
– Спасибо!
– Рада помочь. Я разложу чай по упаковкам, раз ты занята.
– Нет-нет, вот только освободилась. Я заварю нам чай, и займемся этим вместе.
Я ставлю завариваться «Великого Гэтсби» и сажусь рядом с Арией, чтобы помочь ей клеить этикетки.
– Кто звонил? У тебя аж лицо побелело, я даже испугалась, не случилось ли что серьезное.
Я вздыхаю, вспоминая телефонный разговор.
– Олли.
Я пересказываю ей нашу печальную беседу, и свет в глазах Арии медленно потухает.
– Ох, бедняга. Представляю: не успеть попрощаться с близким человеком, когда ты уже так близко…
– Ужасно, да? Мне
Ария склоняет голову.
– Я бы сказала, вы пугающе похожи. Иногда Вселенная и правда подкидывает нам человека, в котором мы нуждаемся больше всего. Думаю, твоя поддержка ему очень пригодится.
Я киваю и делаю глоток чая. Тоска по папе пронзает мое сердце. Как жаль, что уже ничего не изменить…
Ария чувствует смену моего настроения и одобряюще хлопает по руке.
– Крепись, моя хорошая. Нам скоро работать, а как будет перерыв, напишешь Олли сообщение. Скажешь, что думаешь о нем.
– Хорошая идея.
Люди заполняют улицу; куда ни брось взгляд – повсюду макушки, смех, музыка и запах луковых бхаджи. Я не могу удержаться от улыбки; воздух пронизан незримой радостью, и ею нельзя не заразиться. Я тоже начинаю распевать греческие песни, к которым даже не знаю слов, и улыбаюсь так широко, что мои щеки болят.
Если это и есть моя новая жизнь, я хочу, чтобы она не заканчивалась. Меня осеняет, что я давным-давно не вспоминала о Каллуме, и даже сейчас, когда я думаю о нем, мне почти не больно. Я чувствую только приглушенный отголосок боли из своей прошлой жизни, той, что совсем не сложилась.
Позднее мы с Арией устраиваемся в ее книжном магазинчике, наливаем себе вино и обсуждаем минувший день. Было весело. Мы наелись до отвала самсой, долмой, аранчини и спринг-роллами с рисом, а потом отполировали это все моими «триумфами Никербокера».
– Я даже пошевелиться не могу, – выдыхаю я.
– Я тоже, – подает голос Ария.
– Почему мы решили, что это разумно – столько съесть?
– Потому что сначала ты ешь-ешь и не насыщаешься, а потом бум – и ты переел. Как это работает?
Я смеюсь. Ария, может, и миниатюрная, но обжора та еще. Похоже, у нее самый быстрый метаболизм в мире или ноги полые. Не люби я ее так сильно, то возненавидела бы. Зато стоит мне хотя бы подумать о еде – и все, новый сантиметр в ляжках мне обеспечен.
Еда – это счастье, праздник, выражение любви и обожания. Что с того, что из-за нее я с формами? Мои ляжки просто показывают любовь, которую я чувствую.
В дверь внезапно стучат, и мы обе подпрыгиваем от неожиданности. Из моего бокала выплескивается вино и стекает по запястью.
– Не открывай! – шиплю я.
– Почему? – хихикает Ария.
– Сейчас десять вечера, а мы спрятались в каком-то богом забытом переулке! Вдруг это маньяк?
– Тогда давай я открою и посмотрю, кто там. Если это убийца, я вырублю его стопкой книг по голове, а ты свяжешь его своим шарфом!
– Что? На мне нет шарфа!
Я не успеваю объяснить подруге, что бить преступника по голове кучей книжек – это плохая идея, так как стук в дверь становится настойчивее.
– Девушки?
Я облегченно перевожу дыхание. Это всего лишь Макс. Книги и правда его бы не вырубили, но, к счастью, нам это и не нужно. Он писал мне недавно, спрашивал, где мы, но на парад-то он уже опоздал. И чего приехал тогда?
