Но все это будет позже, а пока, отдохнув один день в Цаолу, Чан 12 декабря 1949 года принял начальника контрразведки министерства обороны Мао Жэньфэна, чтобы обсудить план организации общенационального партизанского движения на оккупированной коммунистами территории Китая. А 13 декабря наметил задачи на ближайшее время:
«1. Сокращение и реорганизация Центрального правительства.
2. Реорганизация Центрального <исполнительного> комитета <Гоминьдана>.
3. Реорганизация и выборы провинциального правительства Тайваня.
4. Объединение центральных и местных органов.
5. Назначение исполняющим обязанности председателя провинциального правительства Тайваня <У> Гочжэня для того, чтобы прощупать, каково отношение США к вопросу об оказании помощи Китаю».
На тот момент ключевой для Чана была пятая задача. Без помощи США его режим неминуемо рухнул бы в ближайшее время. Самые оптимистичные обозреватели предсказывали его падение к концу 1950 года. Именно поэтому Чан и выдвигал в губернаторы Тайваня доктора политических наук У Гочжэня (1903–1984), известного также как К. С. У — дипломата и политического деятеля, бывшего мэра Чунцина, в 1943–1945 годах являвшегося заместителем министра иностранных дел, а в 1945–1949 годах — мэром Шанхая. Получивший образование в США (в 1926 году он защитил диссертацию в Принстоне), К. С. У был своим среди американцев, а потому, как никто, мог быть полезен Чану[123]. 15 декабря Чэнь Чэн сложил с себя полномочия губернатора, и на его место был назначен К. С. У.
На Рождество Чан вместе с Цзинго и его семьей отправился на живописное озеро Жиюэтань (Озеро солнца и луны), расположенное прямо в центре Тайваня, в горах. Его название происходит от того, что восточная часть озера — круглая, как солнце, а западная — длинная и тонкая, как серп луны. Чан с сыном, невесткой и внуками остановился в уютном особняке на северном берегу озера, на небольшом полуострове, носящем название Ханьби (Яшмовый). (Сейчас там гостиница.) «Приятный пейзаж, сердце и душа постепенно успокаиваются», — записал Чан в дневнике.
Целый день они плавали на небольшой лодке по озеру, гуляли по маленькому острову Лалу, находящемуся в его центре, а вечером собрались у рождественской елки за праздничным столом. Восславив Господа и поужинав, посмотрели фильм.
Идиллический отдых продолжился на следующий день. Чан встал, вознес хвалу Всевышнему за то, что тот помог ему 13 лет назад бежать из Сиани, и пошел дарить сыну, невестке и внукам рождественские подарки. Потом все снова гуляли, а Чан даже удил рыбу, что делал в своей жизни крайне редко. Ему повезло — он поймал большую рыбину, которую китайцы называют
Чан, конечно, понимал, что даже такая большая рыба не сможет исполнить все его желания. Слишком много их было. «За прошедший год все совершенно развалилось — и партия, и государство, и экономика, и армия, и внешняя политика, и образование… и совсем нет надежды», — записал он в тот день в дневнике.
Хотя одно желание рыба все-таки исполнила: Чан очень хотел, чтобы Мэйлин поскорее вернулась из США, и 13 января 1950 года он смог вновь обнять жену. Несмотря на то что многие, в том числе ее сестра Нэнси (Кун Айлин), а также вдова Рузвельта Элеонора, отговаривали Мэйлин от поездки на Тайвань, она все-таки решила разделить судьбу с мужем. По ее словам, она вдруг на рассвете услышала Голос: «Все делается хорошо», а потому больше не сомневалась, тут же поспешив в спальню старшей сестры (Мэйлин жила в доме Кунов) и заявив, что Бог велел ей ехать «домой».
Чан был несказанно рад и, как только Мэйлин вышла из самолета, сразу же повез ее на ближайшую дачу в местечко Даси (Большой ручей), минутах в тридцати от аэродрома. Он любил это место — своей природой оно напоминало ему родную Сикоу. По дороге она безостановочно рассказывала ему о своей миссии в Штатах. Миссии, увы, провалившейся.
