...et dimitte nobis debita nostra, sicut et nos dimittimus debitoribus nostris, et ne nos inducas in tentationem...
Мглу вокруг разгоняла светящаяся статуя, к которой девушка была обращена лицом.
...sed libera nos a Malo.
Никакого способа добраться до островка Дэн отсюда не видел.
Комплементант огляделся.
— Интересно, мы сможем вплавь попасть на тот берег?
Фрэн глянула вниз.
— Не сказала бы, что другие пловцы получают от купания удовольствие, шеф.
— Но я не другой пловец... Стоп. Я прошу прощения, но... может быть...
Он попробовал подняться в воздух вертикально.
— Руками махайте, шеф, руками! — помогла ему Фрэн, подпрыгнув на месте и изобразив, как надо махать.
Его подошвы оторвались от земли.
Будто он оттолкнулся от воды — настолько вязким был воздух.
И моментально оказался над землей на расстоянии метра.
Стрик-стрик-стрик... — Фрэн, усиленно работая стрекозиными крылышками, быстро догнала его.
И адский ветер подхватил их и помчал над поверхностью похожих на глубокие раны адских рек. Над лопающимися зловонными пузырями, над искаженными мукой лицами, над черной землей к острову, откуда неслась молитва.
Фрэн мчалась следом, умудряясь при этом еще и приплясывать в полете.
Ей-то что — машины в ад не попадают.
Девушка шептала молитву. Ее глаза были закрыты, а ладони сложены перед грудью. Эмезе Тихи.
А женщина, представленная статуей ангела, от которой исходило теплое свечение...
— Бригитта Цсолт... — подсказала Фрэн.
— Вот как. А вот это уже интересно. Откуда Эмезе знает жену Ференка? Кажется, у меня есть новый подозреваемый...
Он коснулся плеча девушки.
— Эмезе?
— Panem nostrum cotidianum... — Эмезе открыла глаза. — А? Что?..
Дэн заметил, что фактура поверхности, на которой сидела девушка, в этом месте несколько другая. Это была не земля, а металл. Люк метрового диаметра.
— ЧЕГО ТЫ ОТ НЕЕ ХОЧЕШЬ? — загремел голос за его спиной.
— Поздороваться? — предположил Дэн, разворачиваясь.
Свет, исходящий от расправленных крыльев Бригитты, на миг ослепил его.
— ОНА И ТАК СТРАДАЕТ ДОСТАТОЧНО. ОСТАВЬ ЕЕ.
— Уж чего-чего, а заставлять ее страдать еще больше я точно не собирался, — заметил Кармайкл. — Тут и без того довольно паршивое место. Но если ты так печешься о ней, почему не избавишь ее от страданий?
— НЕ МОЖЕТ БЫТЬ ПРОЩЕНИЯ БЕЗ ПОКАЯНИЯ.
— Не может быть прощения без покаяния... — прошептала Эмезе.
— Что она сделала? — высокомерно осведомился комплементант.
— ЦЕПИ ВСЕ ЕЩЕ ДЕРЖАТ ЕЕ. ТОЛЬКО ОНА МОЖЕТ РАЗРУШИТЬ ИХ. ЕЕ ПОКАЯНИЯ НЕДОСТАТОЧНО.
— Что она сделала? — повторил вопрос Дэниэл. — Что ты сделала, Эмезе?
— Не знаю... — пробормотала девушка. — Я не... я не знаю...
— НА ВСЕ ЕГО ВОЛЯ.
— Херовая у него воля, вот что я думаю, — заявил Дэн. — Может, еще скажешь, что его пути неисповедимы? Или все же ответишь, что именно она сделала? Насколько я помню, есть вполне определенный список грехов и грешных деяний. Ложь? Воровство? Неверие? Прелюбодеяние? Зависть?
— ...
— ...
— Убийство?
— ...
— ...
— Чревоугодие? — внесла лепту и Фрэн.
— Чревоугодие? Алчность?
— Или то, что она католичка?
— ...
— Не знаю... — По лицу Эмезе струились слезы.
— Ясно. — Дэн покачал головой. — Тогда почему ты каешься, если даже не знаешь, за что?
— Я должна... пожалуйста... не мешай мне... прошу тебя...
— Должна кому?
— Ему.
«Фрэн, на всякий случай: есть ли тут еще какие-то... образы? Ощущаются?»
— Богу?
«Нельзя сказать, пока мы их не увидим, шеф».
— Да.
— А что за тени кругом?
— Не дают уйти. Стражи.
— Вот как. — Дэн кивнул. — А... им? Им что-то может помочь? — Он кивнул на реки крови.
— ОНИ ПРОВЕДУТ ЗДЕСЬ ОСТАТОК ВЕЧНОСТИ.
— Насколько я помню, каждому обещано спасение, — возразил Дэниэл. — Господь может простить каждого, если тот обратит к нему душу свою и покается в грехах своих.
Очень удобно толковать о религии, когда ты сам в молодости занимался в том числе и тем, что измывался над верующими. Много опыта.
— КОГДА ПРИДЕТ ВРЕМЯ СТРАШНОГО СУДА И ВЕЧНОСТЬ ОКОНЧИТСЯ. ЭТО ВРЕМЯ НЕ ПРИШЛО.
— Ясно. — Он снова поднялся в воздух, направляясь обратно, прочь от острова. — Может, посмотрим на этих стражей, а, Фрэн?
— Если бы это было важно, мы смогли бы их разглядеть, шеф.
— Хм... Тоже верно. — Он развернулся лицом обратно. — А где Джани? — спросил он. — И не надо так смотреть на меня, Фрэн, может, у нее сработает ассоциация в мозгу...
— Джани... — повторила Эмезе. — Не знаю...
Она огляделась.
— Джани хороший человек. Он не мог оказаться здесь...
— Понятно. До встречи, Эмезе. — И он начал махать руками, поднимаясь вверх.
— Если есть ад, есть и рай. Я уверен в этом. Давай-ка попробуем подняться повыше.
— А вы... — Стрик-стрик-стрик — Фрэн полетела за ним.
...Pater noster, qui es in caelis...
— Вы уверены, что он есть в ее понимании, шеф? Потому что, ну...
...sanctificetur Nomen Tuum...
— Ну, знаете... Католики.
Похоже, Фрэн оказалась машиной-атеисткой.
— Здесь нет знакомых лиц. Значит, Джани где-то еще, раз она упомянула его.
Он продолжал подниматься вверх.
— Да, и она же должна подняться куда-то, верно? То бишь существует другое место, логично? Дуализм или вроде того...
— Возможно, она просто сменит фантазию...
