Что ж, Ивочка! Правы Вы… И насчёт гиревого спорта правы, хиловат Митяй был. Но не хвастун Дима был.
И Беляк это понимал. Дипломат он был Беляк-то. Но предприимчивый, хоть и осторожный очень, не любил ни с того ни с сего отношения портить, поэтому и парторгом всего курса стал, и командиром стройотряда был.
Кстати сам и набирал он себе бойцов. Именно на его имя заявления писали о приёме бойцом в стройотряд "Пульс". Вот на следующее утро и подошёл Беляк в столовой к столу Митькиному, где вчетвером с Димой сидели ещё и Колька, и Мамонт с Гадецким. И говорит командир так достаточно громко, чтоб и за другими столиками слышали:
– Дима, надо уметь держать удар. Ты просто обязан теперь принять вызов, ты же мужчина. И потом, у нас уже тотализатор организовался. В воскресенье после обеда, там, где обычно играем в футбол, там будет встреча. Ты и Николай – будете бороться. Если 10 минут продержишься, значит, победа твоя… А воскресение завтра наступает. Значит и поединок – завтра…
* * *
Глава 8 Воскресенье наступило
Проснулся Митька от шума дождя. В вагончике почему-то было светло. На верхнем ярусе, как обычно ворочался и причмокивал во сне бригадир, сладко ему было во сне. А вот у Митьки сон был тягостный, вспоминать он его начал. Запомнить захотел… Или вспомнить? "Вонзает он, Митька, лопату, в яму для забора, и снова вонзает, а забор уже готовый стоит, и заваливаться начинает. Митька его раз, подправит, а он опять кренится вниз…" Открыл снова глаза Митька, а там опять на верхнем ярусе бригадир сопит. Закрыл снова глаза, и опять " лопата, забор, ямы." Открыл…
– Э, Митька, сегодня бороться будешь… Сонный бригадирский голос…
– Разминайся Митька, разминайся…
– Так дождь же, мокро будет и скользко! Митька подумал вдруг: – вот здорово то, не буду я бороться…
– Как дождь? Какой дождь? Точно дождь!
Вагончик проснулся, суета, одевание, ворчание, прыжки сверху вниз, толчки друг друга со всех сторон, оделись все. Бригадирский голос:
– Ё, завтрак-то проспали…
Тут Герка вступил в разговор: – А у меня есть мёд, да хлеб ещё от вчерашнего вечера остался, в рюкзаке лежит… Герка решил загладить свой очередной проступок. В который раз возвращаясь пьяным, он не смог открыть дверь, которую заперли изнутри, и полез в окно, ну разбил сначала, а потом и полез, как же бы он влез, если бы окно не разбил бы, ну не мог он же подождать, когда проснётся кто, да и впустит его. С пьяной рожей окно ночью разбил недавно, влез и весь рабочий день проспал потом, зараза, на работу не ходил, теперь вот решил подлизаться. Мёд у него есть. Ага… Хороший мёд оказался. Наелись всем вагончиком, даже из соседнего вагончика приходили, и их Герка мёдом угостил.
Не мог заснуть в ту ночь Димка, перед схваткой ему предстоящей… Не спалось ему. Все уже угомонились.
Ржали вначале над тупыми анекдотами, хвастались похождениями своими никчемными, из которых большей частью враньё одно было. Да и уснули все в вагончике после полуночи. Спят себе спокойно, да губами иногда причмокивают, ворочаясь и переваливаясь с боку набок. Бригадир вверху, над Димкой спал.
Как только забор был сдан начальнику стройки, то командир поделил отряд на три бригады, сказал, кто в какой старший будет, кто, за что отвечает и у каждой бригады появились новые объекты. Бригаде, в которой Митяй оказался, предстояло построить склад ГСМ (Горюче Смазочные Материалы).
Стены уже были возведены, надо было в соответствии с чертежами, бригаде ихней пол залить бетоном, предусмотрев сток на улицу, поместить туда цистерны, потом возвести над ними крышу с колодцами специальными, чтобы наверху только люки были, и сделать это потом всё, весь склад, то есть, в виде земляного холма, для обеспечения противопожарной безопасности.
А чертежи то читать по настоящему в отряде "Пульс" могла только мастер, тоже студентка с четвёртого курса, но из Политехнического университета, у ней вроде практики строительной стройотряд этот был. Или дипломная работа, Митька не знал этого точно. Знал он про этого мастера только одно.Зовут её тоже Светлана, и кличка у ней "Оса".
А у бригадира Димкиного, Ивана Крылова, какие-то странные отношения с Осой – Светкой сложились. То ли знали они друг-дружку давно, то ли уже успели быстро сблизиться только в стройотряде, но явно, что-то между ними было такое, что позволяло им вести друг с другом так, что родственники они почти. То ли муж с женой, то ли брат с сестрой. И обнять он мог её запросто, и за руку или ногу дёрнуть, и поцеловать при всех, и обругать матерно. А той всё ничего. А при ней же он с другими любезничал, только вежливо и деликатно, но тоже очень настырно. А Осе этой хоть бы хны. А других она и близко к себе не подпускала. А многие из ребят постарше, смотря на бригадира, по-первости, тоже себя так же вести пробовали. А Крылов то Иван и не реагировал на это никак. Зато Оса сама с ними со всеми быстро разобралась, Димка видел мельком один раз, зажал её за вагончиком Гадецкий и сразу получил между ног коленкой, выполз он из-за вагончика шипя,
– Вот Оса, блин…
