– Мистер Тарневерро отправился к себе в номер на первом этаже. Мы живем повыше, поэтому ждали лифт. Я обратил внимание на часы в холле, которые всегда показывают точное время, убедился, что мои ходики спешат на пять минут, и перевел стрелки, как нужно. Вот и все.
– Вы давно знакомы с мистером Тарневерро?
– Вы утомили нашу почтенную чету, инспектор, – вмешался предсказатель. – Позвольте, я сам отвечу. Десять лет назад я играл в театре в Мельбурне. Да, когда-то я был актером, но наша труппа разорилась, и мне пришлось почти год работать на ранчо мистера Мак-Мастера в нескольких милях от Брисбена. Добрейшие люди! Для меня они, как родные отец и мать. Что же, вы убедились в моем алиби, мистер Чан? Нам нужно бы поговорить кое о чем.
– Спасибо, леди, сэр, у меня больше нет вопросов, – откланялся Чарли. – Еще раз желаю наилучшего отдыха.
– А мы от души желаем вам успехов в расследовании, – ответил мистер Мак-Мастер, а его жена кивнула и улыбнулась.
Чарли и предсказатель прошли в VIP-зал отеля и сели на кожаный диван.
– Вы, господин Тарневерро, любимец богов, – заметил Чан. – Поручительство таких добропорядочных старичков – лучшее алиби на свете. Их устами вещает сама Истина.
– Да, вы правы. Ночью на вас не снизошло озарение? На меня, честно признаться, нет. Боюсь, помощи от меня вам будет мало. Я не знаю, кого подозревать. Может, Уилки Баллу? Он бродил где-то, а потом пошел в дом за сигаретой. Или Джейнса? Этот необузданный ревнивец мог прийти в ярость при виде цветов, которые Шейле прислал бывший муж, да и убить ее в беседке.
– А как насчет Вэла Мартино?
– О, этот! У него есть и грубая сила, и голова на плечах. Умница и зверь в одном обличье. Когда убили Майо, режиссера Мартино в Голливуде не было, но кто знает: вдруг убийство Дэнни – ложный след? Мартино – сладострастник и волокита, и я не исключаю, что у него с Шейлой был роман. Особенно подозрительной мне кажется история с платком, оказавшимся в кармане Мартино. Я лично не верю, что платок ему подбросили: кому нужно, подвергая себя опасности, проделывать такие трюки? Я допускаю, инспектор, что платок – собственность Вэла. Прикончив Шейлу, он мог машинально засунуть его в карман, не подозревая, что в нем застряли осколки стекла. Вы мне не верите? Вы думаете, платок принадлежит кому-то другому?
– У меня пока мало доказательств, и я блуждаю в потемках, поэтому с интересом слушаю вас. Продолжайте, пожалуйста, – попросил Чарли. – Каково ваше мнение, к примеру, о Хантли Ван Горне? Ведь у него нет алиби, и не факт, что в момент убийства он сидел в гостиной особняка мисс Фейн. Что, если он покинул дом, зашел в павильон и убил актрису? Времени у него было предостаточно.
– Сомневаюсь, – покачал головой Тарневерро. – Ван Горн – своеобразный человек, скептик и убежденный холостяк. Ни в каких скандалах он не замешан. Он умен, хотя несколько тщеславен, у него превосходный вкус. Нет, инспектор, я не верю, что он мог убить.
– Хорошо, благодарю вас, – сказал инспектор. – Мне пора в дом Шейлы Фейн продолжать розыски. Захотите – присоединяйтесь. Или звоните, если будут новости.
Лужайка в тени старой смоковницы перед усадьбой, где произошло убийство, выглядела мирной и безмятежной. Никто не сказал бы, что еще несколько часов назад здесь пролилась кровь беззащитной женщины, красавицы и звезды Голливуда. Дверь Чану открыл Джессоп, как всегда, вежливый и сдержанный.
– Великолепное утро, констебль, – приветствовал сыщика дворецкий. – Мне, англичанину, непривычно, что в Гонолулу все дни одинаково прекрасны. У меня на родине, поднимая утром шторы, никогда не знаешь, что увидишь: солнце, дождь или туман. Проходите, пожалуйста. Мистер Хеттик уже в павильоне.
– Спасибо, Джессоп. Хеттик – наш сотрудник, специалист по дактилоскопии.
На лужайке Чан встретил Джули и Джима.
– Здравствуйте, инспектор. Читали мою заметку в утренней газете? – спросил Брэдшоу.
– Нет, успел лишь бегло просмотреть. По-моему, там написано все, как положено.
– О, журналисты чуть меня не растерзали! Они уверены, что я им что-то не договариваю, требовали еще фактов. А что вы собираетесь делать сейчас?
– Осмотрю место преступления при дневном свете.
– Разрешите, я вам помогу, а ты, Джули, посиди вот тут, в плетеном креслице. Закрой глазки и постарайся ни о чем не думать. В Вайкики не принято думать. Наслаждайся отдыхом.
Инспектор и Джим подошли к павильону. Хеттик трудился без устали.
– Что-нибудь обнаружили? – спросил сыщик.
– Не особенно. Отпечатков много, но большинство из них принадлежат убитой. Проходите в павильон, я покажу.
– Одну минуту, – перебил инспектор. – Мне нужно осмотреться на местности.
В сопровождении Джима Чарли Чан отправился на общественный пляж и задержался у окна павильона, где накануне вечером стоял Смит. Но следы его рваных башмаков почти затерялись – так много кругом было разных следов. Сыщик присел на корточки, пошарил по песку и удовлетворенно произнес:
– Ого, важная находка!
Брэдшоу приблизился и увидел в руках инспектора окурок сигареты недешевой марки.
– Он был затоптан в песок, – пояснил сыщик.
