Мануэль Ривас (р. 1957) – один из самых известных и самых премированных писателей современной Р
– Меня зовут Антонио Вентура, я алкоголик.
Таким был ритуал представления в Обществе помощи и самоуважения Монелоса. Каждый из нас произносил эту формулу так, словно вырывал пробку, закупорившую горло. Потом пробка вращалась по кругу зловещей рулетки, которая нацеливала свою стрелку то на одного, то на другого участника сеанса. И ты раз за разом затравленно, втянув голову в плечи, следил свинцовым взглядом за ее движением и молил Бога, чтобы острие не метнулось в твою сторон)'. Поднять глаза и постепенно научиться различать вокруг себя других людей, говорил психолог, значит одолеть первую ступеньку возвращения к жизни. Кто-то мастерит кораблики внутри бутылки. Кто-то засовывает туда крошечные лесенки. Но для многих самое соблазнительное – залезть туда самому. Потом бутылка высыхает, а ты сидишь внутри, и тебе очень хочется, чтобы рядом были кораблик или лесенка. Со дна бутылки жизнь представляется бьющим в глаза лучом полицейского фонарика.
Мне стоило огромного, просто огромнейшего труда поднять глаза – наверное, потому, что я не очень-то и хотел проделывать этот самый путь возвращения к жизни. Просто люди страшили меня куда больше, чем выпивка. Но я уже допился до того, что повсюду видел тараканов – и на простынях, и в кофеварке, и даже в лунках собственных ногтей. А тараканов, клянусь дьяволом, я боюсь больше, чем людей. Однажды в Гран-Соль я попал на корабль «Lady Mary». Он оказался настоящим тараканьим гнездом. Две недели я не мог сомкнуть глаз в уверенности, что стоит только поддаться сну, как тараканьи полчища заползут ко мне в рот и поселятся у меня в брюхе.
Представляясь в первый раз, Антонио Вентура не опустил глаз.
– Меня зовут Антонио Вентура, я алкоголик.
Он назвал себя алкоголиком так решительно и просто, словно сообщил, что является хозяином погребка или винокуренного завода. Или сообщил, что он католик. Мы все смотрели на него с тревогой и опаской, не сомневаясь, что он пьян. Но нет. По правде говоря, я так и не понял, какого черта делает Антонио Вентура в Обществе помощи и самоуважения, раньше называвшемся Ассоциацией бывших алкоголиков. Будь я здоровым человеком, будь я таким, каким велит Бог, и доведись мне родиться заново, я хотел бы стать Антонио Вентурой.
Во время лечебных сеансов большинство из нас, когда приходилось говорить, с большими муками одолевали стыд. Я, например, непроизвольно сцеплял руки, так что пальцы мои переплетались, словно смертельно раненные змеи. Я делался косноязычным и бормотал какие-то нелепые слова, царапающие губы. Антонио Вентура сидел напротив и жадно ловил каждый звук. Он напрягался, стараясь помочь мне глазами, совсем как переводчик у глухонемых. А когда наступала его очередь рассказывать, сразу возникало впечатление, что мир вдруг победил царивший вокруг хаос. Жизнь тотчас обретала смысл. И я чувствовал страшную жажду – и мечтал припасть к роднику, из которого берут начало реки.
Однажды мы беседовали о том, почему люди плачут. Плакать – это хорошо, сказал психолог.
Стрелка рулетки, к счастью, указала на Антонио Вентуру.
