Воины ухватили повозку Таиты и собрались опрокинуть, чтобы освободить путь для Трока. Таита стал бить их хлыстом, но удары приходились на шлемы или бронзовые наплечники. Воины только расхохотались и навалились сильнее. Повозка накренился, скатанный ковер соскользнул, и ему грозила опасность угодить под валящуюся набок повозку.
– На помощь! – вскричал Нефер, соскакивая с борта, чтобы подхватить ковер и смягчить падение.
Хилтон взялся за один конец, Бей за другой. С треском ломающихся досок повозка завалилась набок, но им удалось оттащить Минтаку в ее коконе в безопасное место под стеной ближайшего здания.
Фараон Трок гнал колесницу через обломки и рассыпанные товары, щелкая хлыстом над головами коней своей упряжки и выкрикивая:
– Бей! Бей!
Обученные боевые кони вставали на дыбы и молотили бронзовыми подковами по всем, кто попадался на пути. Нефер заметил, как одна старуха угодила под мельтешащие копыта. Удар пришелся прямо ей в лицо. Череп несчастной раскололся, зубы полетели изо рта пригоршней белых камешков и застучали по мостовой. Тело повалилось перед колесницей Трока, и через него перекатилось колесо с бронзовым ободом.
Фараон проехал так близко от сжимающего ковер Нефера, что на миг они посмотрели друг другу прямо в глаза. Гиксос не узнал юношу, облаченного в лохмотья и с тюрбаном на голове, но с бессмысленной жестокостью хлестнул его кнутом по плечам. Металлические шипы на плети прорвали одежду, оставив линию кровавых пятен.
– Прочь с моей дороги, деревенщина! – рявкнул фараон.
Нефер уже присел, намереваясь вскочить на подножку и за бороду стащить Трока с колесницы. Ведь перед ним был тот самый негодяй, который обижал Минтаку. Ярость застила молодому человеку глаза.
Таита удержал его, ухватив за руку:
– Пусть едет. Выноси ковер из ворот, глупец. Иначе мы окажемся тут в ловушке.
Нефер вырывался, но старик встряхнул его.
– Ты хочешь снова потерять ее, едва только обрел?
Юноша взял себя в руки. Он наклонился, перехватил поудобнее конец свернутого ковра. Остальные помогали. Они бросились к воротам, но колесницы уже проехали и стражи снова закрывали створки. Таита ринулся вперед, расталкивая стражников посохом. Когда один замахнулся на него дубинкой, маг впился ему в глаза своим пронизывающим взглядом. Воин отпрянул, как если бы узрел перед собой льва-людоеда.
Таща все вместе свернутый ковер, они проскочили через узкую щель между смыкающимися створками и вбежали в разбитый под стенами лагерь. Преследуемые сердитыми окликами, беглецы быстро растворились в сумерках среди толчеи палаток и шалашей. Остановившись у козьего загона, они опустили ношу на землю и раскатали сверток. Минтака, растрепанная и раскрасневшаяся от жары, села и улыбнулась Неферу, опустившемуся перед ней на колени. Они обнялись прямо на глазах у всех.
Таита вернул молодых людей к действительности.
– Трок приехал раньше времени. Совсем скоро твое отсутствие обнаружат, – сказал он Минтаке, помогая ей встать. – Мы лишились повозки, и нам предстоит тяжелое путешествие пешком. Надо выходить сейчас, не то мы не доберемся до исхода следующего дня до оазиса, где оставили колесницы.
– Я готова, – заявила Минтака, мигом посерьезнев.
Глянув на ее хлипкие золотые сандалии с бирюзовыми застежками, он скрылся среди хижин. Вернулся Таита минут через пять, таща за собой неопрятного вида старуху. В руках у нее была пара изрядно поношенных, но крепких крестьянских сандалий.
– Я обещал поменять их на твои, – пояснил маг.
Минтака безропотно сняла свою изящную обувь и вручила пожилой женщине, которая поспешила исчезнуть, пока эти глупцы не передумали.
– Я готова, – сказала Минтака, переобувшись. – Куда идти, маг?
Нефер взял ее за руку, и весь отряд зашагал следом за Таитой в пустыню.
Трок въехал в дворцовые ворота и остановил покрытых пылью, взмыленных коней во внутреннем дворе перед своими собственными роскошными покоями. В сопровождении двух командиров своей конницы, тоже членов клана Леопарда и своих завзятых дружков, фараон под бряцание оружия и снаряжения вступил в обеденный зал. Домашние рабы приготовили в честь возвращения повелителя роскошное угощение. Осушив кубок сладкого красного вина, Трок вгрызся в вареный кабаний окорок.
– Есть кое-что, чего я хочу больше, чем еды и питья, – заявил он, обращаясь к своим приятелям, и те загоготали.
Трок знал, что слухи о неурядицах его семейной жизни широко разошлись по армии и что нелюбовь молодой жены наносит серьезный урон его чести. Вопреки победам на юге и жестокой расправе над мятежниками, мужская гордость фараона была сильно уязвлена. Трок решил, что сегодня же ночью все будет по-другому.
– Тут больше жратвы, чем даже вы, два быка, сможете уничтожить, а вина столько, что хватит утопить бегемота. – Трок указал на ломящиеся столы. – Развлекайтесь в свое удовольствие, а меня ждите не раньше утра. Мне предстоит вспахать одно поле и объездить одну непокорную кобылицу.
