Отварная картошка, с поджаренными в сметане грибами и луком, соленые огурцы, квашенная капуста, свежевыпеченные пироги… В общем, стол был заставлен в лучших традициях русской кухни, и, разумеется, венчала всё это великолепие небольшая запотевшая бутылка водки.
Я вопросительно посмотрел на мою девушку, и она пожала плечами.
– С мамой говорила, и она напомнила, что бегающих целый день по всему городу мужиков надо хорошо кормить. Вот и устроила.
После долгого поцелуя мы сели за стол, и я, отведав всё, сказал:
– Ачиф в тебе души не чает и без того, а как увидит, что ты так готовишь – точно потом полгода нудеть будет, чтобы я на тебе женился.
– Больше, чем полгода. Полгода – это только тебе.
По правде сказать, мы впервые подошли к этой теме, и, как мне показалось, вполне готовы были её немного обсудить.
– Вот как? То есть, ты сопротивлялась бы?
Она проглотила рюмку водки и закусила огурчиком, подавая мне пример.
– Вит, я тебя очень люблю…
– Но…
– Но ты посмотри на нас. У меня – работа и учеба. У тебя – работа и работа. Про учебу твою я не говорю, она идет так, как мне не понять. Ты – чародей, я – нет. Мы как масло и вода, в одну чашку налить можно, и разделить, потом, не получится, но смешаться нам не суждено.
Мне, неожиданно, стало грустно от такого сравнения.
– Считаешь, что нам не суждено быть вместе?
– Этого я не говорила. Чашка-то одна. Вместе – мы быть можем. Разделить нас – точно не удастся. Но брак… Семья… Лично я, пока, вообще не представляю себе как это было бы. Вот скажи, ты думал когда-нибудь, что у нас могут появиться дети?
– Пока что – нет.
– А я тут подумала. У других, дети боятся монстров, что, по их мнению, прячутся под кроватью, и родители их успокаивают, что никаких монстров не существуют. Но скажи ребенок такое тебе, и первое что ты сделаешь – возьмешь свой посох.
Я кивнул.
– Потому что монстры, как раз, существуют… И скажи он тебе – ты бы первая попросила меня весь дом проверить. Было бы интересно посмотреть на такое. На их игру с домовым… На катание на Голиафе…
Она с усмешкой посмотрела на меня.
– И каждый раз, как ты уходил бы, мне приходилось бы говорить, что я не знаю когда ты вернешься, да и вернешься ли вообще… И штопать тебя, окровавленного, на глазах у детей. А когда подрастут, и их в саду или школе спросят о том, кто их папа – они бы честно сказали, что чародей, и над ними бы начали потешаться и задирать, а ты, с твоим характером, вполне мог бы сжечь школу…
– Я разве настолько вспыльчив?
– Нет, но заносчив. И самоуверен. Это неплохо, но не для воспитания детей. А если, не дай бог, у кого-то из них потом дар проявится…
Я накрыл её ладонь своей.
– Как мне кажется, тебе лучше поговорить на эту тему с моей мамой. Она нас с Фаей вырастила, так что сможет многое рассказать. Но основной посыл я сейчас понял – ты не хочешь семьи и детей, по крайней мере – сейчас.
– Расстроился? – поинтересовалась она, после непродолжительного молчания.
– Нет. Я тоже, пока, не вижу, как это могло бы быть. Может позже, когда я стану постарше, и решу отойти от дел… Ну, по крайней мере – от настолько опасных.
Она грустно улыбнулась.
– Этого не будет, Вит. Это не в твоем духе. Всегда найдется кто-то, кому нужно помочь, и ты накинешь на плечи плащ, возьмешь посох и ускачешь в ночь. Ты такой, какой есть. Я не говорю, что меня это не устраивает. Устраивает. Более того, я и люблю тебя отчасти за это. Но ты никогда не будешь стоять в стороне, и смотреть, как жизнь проносится мимо тебя. Ну а кроме того…
– Скажи.
– Кроме того, сколько живут чародеи? Двести лет? Триста? Люди живут намного меньше.
Я рассмеялся.
– Вот тут проблемы точно не будет. Будешь всегда молодой, и проживешь так долго, что еще и надоест. Я, в конце концов, и алхимик тоже, а не только чародей.
– Дело не только в этом. У тебя есть, и еще будут, враги. Те, кто попытается использовать меня или детей против тебя.
Я думал об этом уже не один раз, и этот аргумент перевешивал все остальные. Наши отношения были опасны именно этим, и, логично было бы, их прервать, пока никто не пострадал, но не зря же сестра называла меня идиотом…
Я не мог сделать это. Это было бы сродни тому, чтобы добровольно откромсать от себя половину тела и пытаться после этого жить.
– Что-то не в ту сторону у нас разговор пошел, любимая… Давай-ка лучше оставим его. По крайней мере – сейчас.
Она кивнула, но на душе все равно скребли кошки от того, что мы оба понимали, что этот разговор, прозвучав, никуда не денется, и ничего не изменится.
Была ночь, и Света уже давно спала, а я всё ворочался с боку на бок, возвращаясь мыслями к недавнему разговору.
Меня случайно занесло в её жизнь, и я даже не думал, что все будет настолько серьёзно с этой милой и умной девушкой, которая смогла принять меня, и которой я смог довериться полностью. Но чем больше я думал об этом, тем больше понимал, что скрыть её от всех я не смогу, а если тот же Райбок, вернувшись, захочет разыграть эту карту, то мне нечего будет ему противопоставить.