– Только вот эту травку зазря сорвал. От неё волоса между пальцев прорастут. Хотя – бабуля подмигнула, видя, как внук нахмурился – ежели нога не скрипит больше, остальное потерпеть можно. Ну, чего там ещё достал?
– Вот – от нытья зубовного, – показал Егорка пучок мха.
– И всё? – бабуля удивлённо приподняла бровь.
– Ага, – мальчик виновато опустил глаза.
– Антере-есно. А что ж так мало-то?
– Ну,… лень было, – честно признался Егор.
– Вот как! Ты смотри, а ведь и лень пользу приносит. Ты ж угадал, Егорка. Кроме этого ничего и не надо было.
– Да? – искренне удивился мальчик.
– Ну-ка, ну-ка. Что там ещё приготовил, внучек? – оживилась бабуля.
– А – всё, – даже с какой-то гордостью сказал Егорка. – Лень же было.
Бабуля нахмурилась. Видимо, зря внукову лень хвалила.
– Ты вот что, Егорка. Поел – вали в лес и добудь снадобье от “почесуна подмышкового”.
– Ну, ба! Там же сыро теперь всё от дождя.
– А ты лапти дома оставь, чтобы не замочить. По росе – самое хорошо травы искать. И в них самый сок собирается, и ты силы наберёшься.
Егор обречённо вздохнул. Он-то хотел на царскую дорогу сбегать к братьям Мишке и Тишке. Ведь обещали к Чёрной скале сводить.
– И впредь, Егорушка, так не делай, – нравоучительно сказала бабуля. – Взялся лечить, то иди до конца. На полпути не бросай. Не всякая болезнь ждать будет.
– Конечно, – буркнул внук. – Почесун. Тоже мне болезнь неотложная.
– А, ну, цыть! – пригрозила кривым пальцем бабуля. – А то я на тебя враз этот самый почесун наворожу. Будешь себе сам зелье искать – готовить. Заодно и посмотришь, где ошибся.
– Ба, ну хватит тебе. Сейчас я пойду.
– Вот и ладно, – подобрела бабуля Ягодка.
***
Что ни говори, а день всё же удачно начался. И вправду, не хотелось в сырую траву лезть. Егор по колено штаны закатал, сунул узелок с сухарями за пазуху и, зажмурившись, шагнул на полянку. Неожиданно роса тёплой оказалась. Утреннее солнце играло в дождевых каплях, делая травы ещё зеленее и сочнее. Бабуля избушку свою по-умному поставила. Старый дуб великан не закрывал домишко поутру от тепла солнечного, а ближе к полдню окутывал тенью сохраняя от зноя.
Пройдя несколько шагов, Егорка остановился. И впрямь, будто силой от земли наливался. И делов-то, что штаны намочил. Казалось, что дождь напоил жизнью деревья и травы. Они заискрили изумрудными листьями. Цветы, покачиваясь, красовались друг перед другом лепестками, усыпанными росяным бисером. Лес дышал. И Егор чувствовал это дыхание. Его не передать словами. От земли поднимались тёплые, но всё же свежие волны с запахами прелой листвы и медовым ароматом цветов. Лес дышал голосами птиц. Они щебетали, что есть сил, приветствуя новый день, умытый ночным ненастьем. У Егорки даже голова закружилась. И он побежал.
Мальчик нёсся по полянам, купаясь в росе, он бежал по лесу, по тёплой палой прошлогодней листве. Грязи не было – она бывает только на дорогах. Егор летел по волнам лесного дыхания, пытаясь перекричать трели птиц. Они не обижались – они тоже были счастливы.
Егор не знал, сколько он бегал, но промок весь. Солнце поднялось чуть выше над кромкой леса, пригрело, и одежда мальчика исходила паром, высыхая прямо на нём. С удивлением Егорка понял, что оказался совсем рядом с тем местом, где вчера братья яму рыли в поисках разрыв – корня. За деревьями слышалось тихое бормотание. Егор, как можно тише, подкрался к полянке и выглянул. Рядом с кучей свежевырытой земли сидел маленький старичок. Он подобрал колени к всклоченной бороде, опустив рубаху до самых пят. Рядом на ветке в луче солнечного света, пробившегося сквозь листву, сушились штаны старичка. Он обнял колени руками и прижал к себе лапоть. Второй лапоть плавал в небольшом озерце, которое появилось на месте вырытой ямы.
Старичка этого Егорка знал. Это был Леший. Они, вроде как, даже дружили. Но это, наверное, из-за бабули Егоровой. Ну, он так думал. Бабулю уважали все, и лесные жители и городские. А так Леший с мальчиком и разговаривать бы не стал. Даже на глаза бы не показался. Уж очень он осторожный, как он говорит. Но, на самом деле он трусоват просто. Охает, вздыхает, что люди совсем совесть потеряли. Сорят в лесу, зверушек пугают. А нет бы Лешему воем, да рыком звериным жути нагнать на гостей непрошеных. Ведь он же может, хоть и ростом не больше Егорки. Да и звери лесные ему подчиняются. Но, нет – только охает.
Егора-то Леший издалека заприметил. А как иначе – у него слух очень хороший. Да и птички лесные уже доложили. Только вот сидит старичок и в сторону мальчика не оборачивается. Бурчит и сопит обиженно.
– Я говорю, совести у людей нету, – сказал тихо Леший. – Шастают тут по лесу, ямы роют.
Леший шмыгнул носом и теснее прижал к себе лапоть.
– Я говорю, а ну как зверь какой в яму попадёт.
– И не говори, дядя Леший, – поддакнул Егор, чувствуя себя как-то неловко, ведь посмотреть, а это виновен, что братья яму вырыли.
– А я говорю! Не дело это – хозяйничать без спроса моего, – вспылил тут старичок и пристально так глянул на мальчика из-под нахмуренных бровей. – Я говорю, леший я, али нет?
