В кабинете было темно. Оплод предпочитал рассеянный свет и сырость. Его апартаменты располагались на самой окраине комплекса Кворумата, ниже уровня воды. Древние камни стен не позволяли водам озера Печальных жемчужин проникнуть внутрь, но пропускали приятную сырость. На стенах и потолке рос красный и зеленый мох. Вся мебель была сделана либо из камня, либо из корня дерева борам, устойчивого к влаге.
Под потолком висели магические шары-лампы, но светили они тусклее, чем всегда, что отражало подавленное состояние духа волшебника. Оплод лежал в каменной ванне для размышлений и, не отрываясь, глядел на слабо мерцающий шар. Ванну наполнили свежей озерной водой, в которой плавали кусочки мха и лишайников, тина, мелкие водяные насекомые и светло-голубые теплые грелки. В покоях царила атмосфера мягкая и влажная, весьма подходящая для саламандров.
Однако очевидно было, что Оплоду не до того. Он лежал на спине, скрестив лапы на груди и пошевеливая под водой хвостом. Неподалеку молодой, небольшой по размеру саламандр поддерживал огонь в очаге. Это был Флют, одетый в накидку подмастерья. Он прекрасно понимал причины беспокойства хозяина. Ученик выглядел плотнее своего учителя, и пятна на его спине были черные, а не красные. Розовые перистые жабры плотно прижались к шее. Испытывая волнение и беспокойство, Флют тем не менее терпеливо ждал, когда учитель выйдет из ванны. Для него этот день тоже был полон печали, потому что он уже знал о событиях в зале Кворума. К вечеру новость разойдется по всему городу.
В конце концов, Оплод поднялся из воды, с трудом задышав воздухом, и торжественно провозгласил:
— Нет, этого нельзя допустить!
— Прости, мастер, — тихо осведомился Флют, — чего нельзя допустить?
— Да, я проиграл, и тут ничего не поделаешь. Не отрицаю, магия пришельца очень сильна. Он настоящий волшебник, или маг, или как там ему будет угодно себя называть. Блестящий престидижитатор с непонятными приемами. Однако меня страшат не его возможности, но его намерения. Их я понимаю даже хуже, чем его магию.
Оплод подошел к огню. Флют оглядел стол — все ли готово к ужину — и вернулся к очагу, где кипела похлебка из майской мухи. Ученик осторожно помешал ее. С этим блюдом надо обращаться особенно деликатно, иначе гнезда мухи станут мягкими, клейкими и не будут похрустывать на зубах — качество, которое особенно ценится гурманами.
— Мне особенно не понравилось, как его поддерживали в Кворуме Киндор и Вазвек, — продолжал саламандр, глядя на огонь. — Эти два оппортуниста готовы вступить в союз со всяким, кто обещает им прибыль. А у Асмуэля и ему подобных спины гибкие, как у червяков. С такой поддержкой Маркус может добиться всего!
— Добиться чего?
— Всего, чего пожелает. Теперь он — Главный Советник Кворума. Пост очень престижный, во всяком случае для большинства. Но не для него, как мне думается. Это видно по глазам. Тут никакого колдовства не нужно — достаточно тридцати лет житейского опыта. Нет, Флют, он стремится к большему. Этого-то я и боюсь.
— Подозреваешь какие-то козни, мастер?
— Эх, Флют, я так давно живу на свете и так давно имею дело с властями предержащими, что очень легко распознаю стремление повелевать. На лице Маркуса Неотвратимого без труда читается жажда власти. Покидая Кворум, я увидел ее совершенно отчетливо, но никто пока этого не заметил, кроме меня. Знаешь ли ты, Флют, что жизнь в Квасекве хороша именно тем, что у нас никогда не было правителя? Никаких королей, президентов или императоров. Над нами есть только Кворум, который замечательно работает в обстановке ограниченной анархии. И это нам, жителям Квасеквы, прекрасно подходит. Однако Маркус думает иначе. Он видит слабость там, где мы видим силу. Конечно, в нашей системе есть уязвимые места, особенно если находятся готовые пасть ниц перед первым же диктатором, явившимся к нам с претензиями на власть.
— Ты думаешь, мастер, что он хочет объявить себя верховным правителем?
— Если бы знать наверняка! — Оплод рассеянно слизнул языком соринку с левого глаза. — В любом случае я теперь уже ничего не могу сделать.
— Неужели его волшебство настолько сильнее твоего, мастер?
— Сегодня оно было сильнее. — Саламандр пожал скользкими плечами. — Кто знает, что будет завтра? Но отрицать его могущество невозможно. Знать бы, откуда он его черпает…
Тут Оплод прервал свою речь и с сокрушенным видом подсел к столу.
Флют потянулся к кастрюлям.
— Подавать ужин, мастер?
— Нет, пока нет, — отмахнулся саламандр. Он явно был захвачен какой-то мыслью. — Если бы можно было угадать его намерения, мотивы… Но когда речь идет о людях, все становится таким неопределенным, зыбким.
— А что, если он действительно более могуществен, чем ты?
Вопрос не был ни праздным, ни дерзким.
— Тогда нам потребуется помощь такого мага, который способен справиться не просто с великим, но со странным волшебством.
— Неужели есть на свете маги талантливее тебя?
Впервые за этот день Оплод улыбнулся.
