Уже через минуту я сидела за столом, сжимая чашку из белого фарфора и наслаждаясь горячим напитком, источающим аромат цветущего луга. Сделала небольшой глоток и едва не прикрыла глаза от удовольствия. Насколько же чай напоминал Шен Пуэр, который любила заваривать Линка в такие холодные дни, как этот. Возможно, я поддалась бы ностальгии по своей обычной земной жизни, если бы расположившийся напротив мальфар не следил украдкой за моей реакцией. А затем на стол передо мной опустилась тарелка с оладьями. От аппетитного запаха свежей выпечки рот наполнился слюной, и меня захлестнуло потрясающее предвкушение. Наверное, так же чувствуют себя дети, приехавшие в гости к бабушке. Мне, увы, познакомиться с этим чувством так и не довелось.
— Я сам приготовил, — ткнув себя в грудь большим пальцем, похвастался Гаспар, после чего поставил вторую тарелку перед Шейном. И столько гордости выражало его лицо, что не улыбнуться было невозможно.
Когда вампир занял своё место — сам он, естественно, ничего есть не стал, — я наконец откусила кусок долгожданного лакомства. Это было… катастрофой. С виду румяные и пушистые оладьи оказались отвратительно безвкусными и забитыми.
— Ну как вам? — Сложив изящные пальцы в замок и оперев на них подбородок, вампир ждал вердикта. Мы с Шейном молча переглянулись. Мальфар будто спрашивал: сама ему скажешь или я?
— Это самое вкусное, что я когда-либо ела в своей жизни, — солгала, запихнув в рот остаток оладушка, тщательно жуя, и подняла большой палец вверх, как бы говоря, что мне в самом деле очень нравится. Гаспар просиял ярче солнца, а брови Шейна стремительно поползли вверх.
— Да что ты говоришь? — Зелёные глаза опасно блеснули, и на лице мужчины расползлась лисья улыбка. — Раз так, позволь поделиться с тобой своей порцией. — Он подтолкнул ко мне тарелку и с интересом уставился. Его несказанно забавляла ситуация.
Кое-как проглотив малосъедобное угощение и обильно запив чаем, я предупреждающе покосилась на мальфара.
— Нет-нет, что ты, я не хочу тебя объедать, — в таком же притворно-любезном тоне проговорила, возвращая посуду владельцу.
— И всё же, я настаиваю. Ты гость в моём доме, — не сдавался этот упрямец, вновь подставляя мне мучное изделие.
— Да ладно, Кэсс, забирай! — подбодрил меня вампир, видимо, посчитав, что мне неудобно отбирать еду у домовладельца. — Посмотри, какой он живот отъел, — вампир похлопал Шейна по идеальному прессу. — Куда ему мучное, а ты вон какая худенькая.
— Да-да, одна кожа да кости, — закивал Шейн, за что получил от меня по ноге под столом. Однако пинок возымел совершенно противоположный эффект. Теперь этот поганец улыбался просто во все свои идеально ровные тридцать два зуба.
— Ой, да что вы спорите? У меня же на сковороде ещё остались! — радостно подскочил Гаспар. Я поперхнулась ягодно-травяным напитком, возвращая чашку на блюдце, и наткнулась на немой вопрос в глазах Шейна: теперь довольна?
Прочувствовать вину как следует я не успела, вниманием завладела картина, разворачивающаяся за спиной мальфара. Вампир, по-детски счастливый, прошествовал к кухонному гарнитуру, что-то мурлыча себе под нос. Его поведение настолько разнилось с моим представлением об особях смертельно опасного вида, что предстоящая новая порция оладий отошла на второй план. В свете утренних лучей кудряшки Гаса отливали золотом, а сам клыкастый выглядел безобиднее котёнка. Внешний вид и впрямь бывает обманчив. Кто бы сказал, что этот миловидный одуванчик при необходимости сможет свернуть тебе шею голыми руками? Тем временем Гаспар схватился за рукоять сковороды, и та, судя по тому, насколько резко её отпустили, оказалась горячей. Чугунная посуда с оглушительным грохотом приземлилась на плиту. Тут-то и произошло совсем непредвиденное.
За какую-то долю секунды Шейн выбросил перед нами магический щит, среагировав на инстинктах, а когда сообразил, что к чему, было уже поздно. Янтарная полусфера закрыла нас от несуществующей опасности и ударила по Гаспару с такой силой, что тот отлетел назад, врезаясь в стену и скатываясь со столешницы на пол. Следом за ним на кухонной плитке распластались и несчастные оладьи, словно желая во всём подражать своему создателю. Однако на этом злосчастья не закончились. От воцарившегося хаоса я, разумеется, дёрнулась, кружка опрокинулась, и часть жидкости выплеснулась мне на кофту. Коричневое пятно медленно расползалось на светлом хлопке, игнорируя мои старания промокнуть мокрую ткань салфеткой.
— Мда, — констатировал Гаспар, поднимаясь с пола. — Нервы совсем ни к чёрту. А я говорил, что ночью надо спать!
Шейн устало растёр веки подушечками пальцев, его рассеянный взгляд проскользил от тарелки к пятну на моей одежде. Только теперь я обратила внимание на его уставший вид: под глазами пролегали тени, плечи напряжены. Наверняка создание купола для ежегодных игр отнимало немало сил, а тут ещё надо разобраться с незаконными жертвоприношениями и, ко всему прочему, приглядывать за непутёвой чародейкой.
— Пойдём, переоденешься, — проговорил он, со скрипом отодвигая свой стул.
