Маркус отбил её легким взмахом руки, точно отгонял назойливую муху. Его приспешник пустился спешно перебирать пальцами, изготавливая боевое сплетение, но был вынужден перейти в защиту. Искрящаяся молния ударила по нему со всей внезапностью, причём прилетела она с другого бока.
Обернувшись, увидела маму. Она стояла в боевой стойке и буравила сосредоточенным взглядом обидчика. Между её пальцев всё ещё искрили энергетические разряды от выпущенного заклинания.
— Хорошо, что ты тоже тут, Мария, — без всякой радости проговорил Маркус Анварен. — Теперь я могу за раз избавиться от всех, кто путался у меня под ногами.
Две вспышки: голубая, как лёд, и жёлтая, подобно светящемуся солнцу, помчались на неё. Маг и мальфар атаковали её одновременно.
Я бросилась к ней, наколдовывая щитовые чары, в это же мгновение Шейн сбил мальфарское сплетение своим, а с последним оставшимся мама справилась сама.
— Этому не бывать, — строго отчеканил Шейн, бросаясь в наступление. Прикрывая его, мы с мамой шарахнули заклинаниями по магу.
Лес снова наполнился звуками боя. Заблестели и заискрились магические всполохи.
Вот только если у нас с мамой получалось теснить продажного законника, то у Шейна дела шли не так гладко. Отразив очередную атаку, Маркус резко выставил вперёд левую ногу и тут же нанёс удар правой рукой по воздуху. Мощная энергетическая волна вырвалась из его кулака и понеслась неукротимым смерчем в противника, вспарывая землю и уничтожая всё на своём пути. Такого магического могущества я не видела ещё ни у кого!
Шейн наспех выставил заслон, прикрываясь. И тут случилось то, чего я никак не ожидала. Щит треснул и взорвался янтарными осколками. Впервые на моей памяти кто-то сумел в одиночку пробить его барьер. Но дальше — хуже. Сокрушительная магия не остановилась, а обрушилась на мужчину, жёстко врезалась в его грудь и снесла того напрочь. Шейна с немыслимой силой отбросило назад и впечатало в одну из сосен. Ствол дерева не выдержал столь сильного и нежданного давления. Затрещал и переломился пополам, заваливаясь вместе с мальфаром на глинистую почву.
Послышался сдавленный стон боли.
От испуга моё сердце чуть не пробило грудную клетку. Перепрыгнув через оставленную на земле борозду, я пустилась на перегонки с Маркусом в сторону Шейна. Нет, в скоростном соревновании участвовала исключительно я одна, Анварен-старший спокойно и мерно подступал к сокрушённому противнику, уверенный в своём превосходстве.
— На что ты надеялся, мальчишка? — ноздри Маркуса раздувались от злости. Он был в ярости. Нет, даже не так, он был в бешенстве. Как это, племянник посмел выступить против него! — Это я научил тебя всему, что ты умеешь! Я! — он похлопал себя по груди, и в его глазах закружилось белое пламя. А потом оно вспыхнуло и на его пальцах.
Добежав первой до места крушения, я встала перед поваленным деревом и, превозмогая дрожь и колючие удары в висках, выставила защитную полусферу. Шейн лежал неподвижно, но был в сознании. Его открытые глаза смотрели в небо. Сомневаюсь, что мальфар любовался световыми переливами туч, что сгустились над ним. Всё же он крепко приложился головой, наверняка ему требовалось время, чтобы прийти в себя.
— Ты такой же, как твой отец! — уже кричал во весь голос его дядя, распалившись не на шутку. Огненный вихрь сорвался с его рук и влетел в мой щит, обещая непременно его расплавить, как податливый воск. — Теодор никогда не понимал меня. Был безамбициозным и слишком часто витал в облаках для человека, занимающего пост в Совете, — продолжал мальфар изливать душу вместе с огнём на магический барьер, вставший между ним и неугодным родственником. — А когда у него родился первенец — и вовсе превратился в мягкотелого слюнтяя! Я долго ждал, когда он образумится. И когда ты чуть не умер от проклятия, появились первые проблески надежды.
Я прикусила губу почти до крови, сдерживая просящийся крик боли наружу. Ладони нестерпимо жгло, будто в них налили расплавленный свинец, а кожа покраснела и грозила вот-вот покрыться волдырями. Пламя пожирало мою полусферу с боков, подобно тому, как обгорает с краев подожжённый лист бумаги.
«Мне не выстоять», — поняла обречённо.
В момент, когда моя выносливость готова была пасть, рядом со мной вдруг появилась Ревекка. По щекам девушки бежали слёзы, ей было больно выступать против родного дяди, но потеря брата страшила и причиняла страдания сильнее. Поэтому она выставила щит, объединяя усилия со мной, и я сама чуть было не расплакалась. Благодарно кивнула и решила для себя — буду стоять до последнего.
Предательство любимой племянницы подкосило выдержку Маркуса. Что-то буркнув, типа, «ты сделала свой выбор», он сменил тактику. Вместо извергающегося пламени из его ладоней посыпались боевые заклинания. Грозные, могучие, увесистые. Наши щиты захрустели, словно ветки деревьев под слишком тяжёлым для них грузом, и лопнули.