Где-то далеко звучали безутешные рыдания Ревекки. В этот момент всё показалось далёким и серым. Из меня словно извлекли все рецепторы разом: запах хвои, витающий в воздухе, больше не щекотал ноздри, раскаты грома не тревожили слух, а почва под ногами растворилась, не ощущаясь. Будто я стала бестелесным духом, лишившимся красок жизни, но всё ещё привязанным к земле.
Мою пустую оболочку куда-то уносило. Далеко. Прочь от этого места. Сама не ведая, куда иду, я пробиралась через лес, желая лишь одного — оказаться подальше отсюда.
Впереди послышались голоса — но страха не было. Худшее, что могло случиться, уже случилось.
Не знаю, на счастье или на беду, но вышла я к своим.
На лесной проплешине стояли профессор Дарвелс и Вирджил, что-то рассказывая незнакомому мне мужчине. Судя по плащу горчичного цвета, он тоже был законником, но с какого-то другого отдела. Был здесь и второй: его коллега занимался осмотром тел белых волков.
А затем я увидела их.
Ноги едва не подкосились от накатившей слабости. Чуть поодаль от мужчин на земле лежал Генри. Под его спиной образовалась лужа крови, а в руке неизменно сверкало грозное оружие. Второй боевой топорик, который он уже никогда не сможет сжать в своей ладони.
Возле тела берсеркера сидел Бьёрн, он крепко прижимал к своей груди содрогающуюся от рыданий Кьяру. И если волчонок успел после обращения натянуть на себя штаны, то нашей подруге было совсем не до переодеваний. Наготу девушки скрыл мужской пиджак, накинутый на её плечи. А принадлежал он, судя по всему, Айзеку Борнеру. Мальфар стоял в двух шагах от них, тревожно хмуря лоб и делая быстрые затяжки.
Завидев меня, приятель Шейна быстро выбросил сигарету и затушил её носком ботинка. В его глазах вспыхнул беспокойный вопрос, и я почувствовала, как уголки губ ползут вниз, совсем как у ребёнка, готового вот-вот разрыдаться.
Не в силах наблюдать, как болезненное осознание расползается по лицу мужчины, я отвела взгляд в сторону и встретилась с глазами Бьёрна. От него исходили волны безграничного сочувствия на грани собственной боли. И я поняла, что тот собирается подойти.
Отрицательно мотнула головой, призывая волчонка оставаться с Кьярой. Сейчас она нуждается в нём как никогда. Чтобы не ставить друга перед выбором, я зашагала прочь. Минуя всех присутствующих и их вопросы.
Так и шла по лесу, не ведая куда и зачем иду, пока не упёрлась в широкий ручей, преградивший путь. Изнеможённая, я свалилась на землю. В голове снова и снова проносились обрывки последнего дня. Осколки воспоминаний царапали изнутри и больно ранили сердце.
— Ты обещал! — закричала я в пустоту, не справляясь с обилием эмоций и злясь на Шейна. — Обещал вернуться!
Мои руки обессилено упали на колени, и по ладоням застучали первые капли. Дождь проливал свои слёзы. Он плакал. Плакал вместе со мной.
За спиной хрустнула ветка под чьей-то ногой, и глупое сердце замерло в надежде. Такое наивное и доверчивое, оно без раздумий подставилось под удар.
Конечно же, там не оказалось Шейна. Это была моя мама. Чародейка опустилась на землю рядом со мной, и я впервые ощутила материнские объятия. Прижимая меня к себе и поглаживая по голове, она медленно раскачивалась, как будто убаюкивала ребёнка.
— Мама… мамочка… — всхлипывала я, цепляясь пальцами за её локоть. — Его больше нет.
Об этом кричало всё вокруг, но сердце по-прежнему отказывалось верить. Всё не могло закончиться вот так. Не должно было. После всего, через что мы прошли, просто не имело права! Это несправедливо.
Со смертью Маркуса Анварена исчез и его барьер, заслонявший бо́льшую часть леса от телепортаций. Теперь законники без труда проникали на его территорию. Всех нас первым делом отправили на осмотр к целителям, а затем развели по разным кабинетам для допроса. Больше за тот день я так и не пересеклась с друзьями, зато Айзек Борнер был повсюду.
Мальфар встречался в коридорах следственного отдела, вёл увлекательную беседу с одной из лекарок, в то время как вторая занималась раной на моей руке, сопроводил на встречу с обеспокоенным отцом, поднявшим на уши всех правоохранителей, а в завершении ещё и заявился на дачу показаний.
Он приглядывал за мной.
Где-то в глубине души я была благодарна ему, но по большей части чувствовала себя вымотанной и подавленной. Всё будто происходило не со мной, оставляло меня безучастной. Даже когда настало время возвращаться в академию, мне было безразлично куда идти. Ровно до того момента, пока я не ступила на преподавательский этаж.
Первым ударом под дых явилась дверь во временные апартаменты Шейна. Я простояла, таращась на неё до тех пор, пока профессора не замаячили по коридору, возвращаясь с занятий. Всё казалось, что, если постучать — он непременно откроет.
Второе испытание ждало уже в моей собственной комнате. Без рыжеволосой хохотушки та показалась непривычно пустой и хмурой. Покосившись на кровать Беллс, вдруг поняла, что теперь даже некому забрать её вещи. Весь ковен под следствием.