Этого профессору, по-видимому, показалось недостаточно. На протяжении всего семинара я была чуть ли не единственной, кого он поднимал и опрашивал по пройденному материалу. Разумеется, ответов у меня не было, и к концу занятия я заработала ещё два штрафных балла.
— Возможно, вы сможете ответить хотя бы на самый элементарный вопрос, студентка Блэквуд. Какие объекты подвержены проклятиям? Проще говоря, на что может быть наложено проклятье?
— На человека, — логически предположила я.
— Дальше, — нетерпеливо подтолкнул профессор.
— На предметы, — решила попытать удачу я. Легче было признаться, что я не знаю ответа и на этот вопрос, но слышать в очередной раз насмешливое хихиканье лощёных девиц с заднего ряда не прельщало.
— Точнее, — не унимался Дарвелс.
— Проклятия могут быть заговорены исключительно на личные вещи объекта или вещи, принесённые в дар объекту, — заученно протараторила девушка, сидящая по левую руку от меня. Видимо, она была больше не в силах наблюдать за моими страданиями.
— Студентка Холлин, возможно, вам следует наведаться в целительский корпус и проверить слух. Если вы вдруг услышали, что я задал вопрос вам, а не студентке Блэквуд, — процедил недовольный мужчина. — За правильный ответ плюс один балл. За ответ без разрешения минус два балла.
Ох! Дьявол!
Вот и помогай людям после этого. Да профессор Дарвелс у любого отобьёт желание к благодеянию.
Я ждала, что девушка хотя бы одарит меня укоризненным взглядом, ведь из-за меня она получила штрафные баллы, но та даже не взглянула в мою сторону.
— Хотите дополнить свой ответ, студентка Блэквуд? — Профессор мазнул по мне взглядом и, очевидно, не рассчитывая на утвердительный ответ, открыл журнал.
— Хочу, — произнесла я, тут же отвесив себе мысленный подзатыльник. Вот зачем, спрашивается? Молчала бы в тряпочку, как советовала Беллс.
Брэм Дарвелс на секунду замер от неожиданности. Его рука, переворачивающая страницу, зависла на полпути. Густые тёмные брови поползли вверх.
— Удивите нас, — только и изрёк он.
Не обращая внимания на едкость, прозвучавшую в голосе профессора, я собралась с мыслями и произнесла:
— Помимо человека и предметов, принадлежащих ему, проклятие может быть наслано на местность.
Секундная тишина.
А затем кабинет пронзил хохот однокурсников. Теперь смеялись не только три девушки с последнего ряда, но и несколько студенток с первого.
Признаться, я даже засомневалась в верности сказанного. Но ведь я прекрасно помнила, как Шейн тогда, в хижине, рассказал, что ведьма перенесла проклятие с ребёнка на болота…
— Зря зубы скалите, — осадил Дарвелс нарушителей тишины. — Студентка Блэквуд права. Проклятие на самом деле можно наложить на местность. Точнее, переложить.
Затем последовала пауза и долгий оценивающий взгляд. Профессор приглядывался, будто старался отыскать во мне что-то, чего не приметил раньше.
— Как это?
— Быть того не может!
Пронеслись недоверчивые шепотки.
— Да, это и правда так. Однако подобная магия неподвластна ведьмам…
— Но профессор, лишь ведьмы могут насылать проклятия. Магам этот вид магии недоступен, — на одном дыхании выпалила девушка с первого ряда. Я не видела её лица, но по подпрыгивающим каштановым кудряшкам было заметно, как взволнована их обладательница.
— Спасибо, что просветили, студентка Скарбенс, — съязвил профессор. — Вы упускаете тот факт, что помимо ведьм природной и духовной магией владеют чародеи и мальфары.
— Но чародеев никто не видел уже четверть века. А мальфаров в столице можно сосчитать по пальцам.
— Студентка Скарбенс, ещё раз перебьёте меня — заработаете штрафные баллы, — предупредил Дарвелс неугомонную адептку с первой парты.
— Извините, профессор, — потупилась та.
— Не имеет значения, много среди нас чародеев или мальфаров. Данная магия сама по себе древняя и её изучение не включено в учебную программу академии. Посему считаю вопрос закрытым. — Мужчина пробежался угрюмым взглядом по студентам, убеждаясь, что смельчаков противоречить не нашлось, и задержался на мне.
Его тонкие губы были плотно сжаты, а чёрные, словно сама ночь, глаза смотрели с укором. Мне даже показалось, что я не должна была владеть этой информацией, или, во всяком случае, делиться ей с остальными.
Так или иначе, но всё это подвело меня к ожидаемому, но неутешительному выводу: в отличие от остальных, у меня имелся довольно-таки здоровенный пробел в базовых знаниях. И в этом я окончательно убедилась на следующем занятии по всемирной истории. Литература, собранная моей мамой, в подавляющем большинстве содержала трактаты о лекарском деле, травничестве и зельеделии. Мне неоткуда было почерпнуть банальные азы, даже такие, как происхождение рас Мальфгарда, а вот мои сокурсники получили эти знания ещё в школе, если не раньше.