Может, я совершила ошибку? Надо было сказать «да», пока он спрашивал по-хорошему? Или сбежать сегодня ночью, не дожидаясь, когда лишусь возможности обучаться. Попросить о помощи Хайдена или хотя бы ту же Элле, ехать в Маири-касс, найти Общество Магов. Хайден говорил, я бы могла претендовать на стипендию.
Картинки возможного будущего будоражили разум. Но в реальности я продолжала нежиться в горячей воде под умелыми руками Элле.
Вот так всегда. Всё-таки я слишком нерешительна, чтобы кидаться очертя голову в ночь. Плыву по течению, делаю то, что велено. Всё-таки следовало соглашаться сразу...
— Элле, — я вдруг вспомнила, о чём хотела узнать, — скажи, почему все говорят об этих покоях так, как будто они особенные? Что в них такого?
— О, — Элле теперь переместилась к моим ногам, ловко обрабатывая огрубевшую кожу на подошвах, и я видела, как округлились её губки. — Конечно, вы же не местная. Южные покои раньше принадлежали её светлости.
Матери Лина? Вот оно что.
Лин поселил меня в её комнатах, дал мне, хоть и временно, её одежду... и правда, в глазах обитателях замка это выглядит так, будто меня негласно объявили будущей герцогиней. Тут уж неудивительно, что пошли сплетни.
Почему Лин не подумал об этом? Или как раз подумал? И намеренно так сделал? Как и велел мне есть в его покоях?
А ведь, наверное, когда Лин был маленьким, они так же собирались всей семьёй в покоях отца на тихие обеды.
Семьи у него больше нет. Как и у меня, впрочем. У нас нет никого, кроме друг друга. Вот только отношения между нами совсем непонятные. Не брат и сестра, не муж и жена... не работодатель и работник, как могли бы быть, стань я чародейкой.
Элле продолжала:
— В Восточных, где сейчас живёт его светлость, располагались отец его светлости сайдар Линдирн. Для того меж ними и проложен потайной ход, — она слегка порозовела, и я тоже почувствовала, как к щекам приливает кровь.
Элле не договорила, но всё и так было ясно. Для супружеских встреч, для чего ещё.
И сегодня ночью этот ход снова будет использован по назначению.
— Ваша милость такая красивая, — неожиданно сказала Элле. — Беленькая, как фарфоровая статуэтка.
Я посмотрела: она как раз для сравнения вытянула свою руку рядом с моей ногой. И правда, кожа Элле была смуглая и золотистая, а моя голень смотрелась рядом с ней белой, как алебастр.
Забавно. Ба всегда ругала меня, что я мало загораю, летом и зимой хожу как бледная поганка. А здесь, в мире Лина, это ценится как редкость.
— Наверное, его светлость пали к вашим ногам, как только вас увидели. Ваша кожа белее молока. И ваши глаза — они прозрачнее самой чистой воды. А губы — как лепестки роз.
— Ты решила меня соблазнить? — засмеялась я. — Придворным поэтам, если они тут есть, надо учиться у тебя делать комплименты.
Или Лину. Хотя нет, я бы долго смеялась, отвесь он что-то вроде «твои губы — как лепестки роз».
И вовсе он не пал к моим ногам, он уже лежал, когда я набрела на него — тогда, пять лет назад. Правда, поднялся на ноги с моей помощью. Кое-как доковыляли, слава богу, до дома было недалеко.
Я вдруг вспомнила тот далёкий, полузабытый взгляд Лина, когда он впервые очнулся у нас дома. А ведь он и правда смотрел на меня, как на неземное существо. Как же он меня назвал? Чем-то вроде светлого духа.
Вспомнилось, как Варрен пытался потрогать мои волосы там, у костра, когда нас застиг Лин. Светлые, тонкие, коротко остриженные — здесь это экзотика.
Догадка болезненно уколола. Может, Лин проявляет внимание ко мне только потому, что я не похожа на местных? Может, ему просто интересно, чем отличаются наши девушки от их девушек? Не только внешне, но и, гхм, внутренне.
Тем более что опыт подобного рода у Лина явно есть. И получил он его тут.
— Вот и всё, ваша милость, — Элле убрала щипчики, ножнички и шершавый камень, похожий на пемзу. — Позвольте ополоснуть вас.
— Ополосни, — я встала.
В моей купальне было целых две ванны. По местным обычаям предполагалось, что моются в одной, а наслаждаются горячей водой уже во второй, с добавленными в неё ароматическими маслами. Обычно мне хватало одной, вторая ванна часто пустовала, но сегодня я решила устроить полную спа-программу.
Сама не знала, чего в этом больше: желания максимально прихорошиться или по возможности оттянуть момент.
— И можешь идти, спасибо, — сказала я, когда Элле закончила с процедурами. — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, ваша милость! — Элле низко склонилась передо мной, а потом вдруг упала на пол и обняла меня за колени.
От неожиданности я вздрогнула и чуть было не упала сама.
— Вы спасли мне жизнь, — тихо, глядя в пол, сказала Элле. — Теперь она принадлежит вам.
И, пока я пыталась найти слова для ответа, так же тихо, на четвереньках, не поднимая головы, выползла из купальни попой вперёд.
Никогда этот путь по тайному коридору не казался мне таким длинным. Волнение подогревало кровь, от нарастающего страха пересохло во рту. В голове метались глупые мысли: а вдруг Лин не один? а вдруг его там вовсе нет?
