Чародейка из Вавилона полностью

Потому что иначе система будет нестабильна. Для ее равновесия понадобится еще и стабилизирующий элемент – и дополнительное энергохранилище для его питания. А чтобы это все держалось вместе, амулет единства, и энергохранилище для него… В общем, если все это собрать, получается такая конструкция, что каждый день с собой не поносишь и даже на битву не возьмешь – и уменьшить-то нельзя, уменьшение магических предметов всегда опасно, а таких сложных и мощных – опасно вдвойне, все может рвануть и вместо воскрешения устроить кратер размером с дом на том месте, где стоял маг.

Фонарева, конечно, была права, когда говорила, что только двоим хватило мастерства и могущества создать воскрешающий амулет по схеме Рамона. Но по дополненной схеме его создали и многие другие, в том числе дядя, только использовать его было совсем неудобно. Он показывал – тяжелый агрегат размером с мусорный контейнер из немагических районов. Не знаю даже, сохранил ли его дядя, смысла в таком «амулете» не было никакого.

***

Вообще, я собиралась сторониться Вади в Академии, пока не вернется Талий Джонас. И намеренно избегала с ним встреч, обходила буфет и другие его любимые места стороной. Поэтому, когда по дороге на работу увидела его возле библиотеки, сперва остановилась и подумывала применить легкие чары отвлечения, чтобы он меня не заметил. А потом поняла, что он не один.

Не понимаю, она совсем тупая?

Я ускорила шаг, а Вадя, будто почуяв опасность, попрощался с этой навязчивой девкой и скрылся в душном мраке библиотеки. От немедленного убийства меня спасло лишь то, что ее он ТОЖЕ не взял с собой для своих секретных исследований. Но оставлять это все просто так я не собиралась.

Девка меня, конечно, увидела. Глупая улыбка скисла. Она собиралась как ни в чем не бывало обойти меня, но я преградила ей путь.

– Я что-то не поняла, – я выгнула бровь, и на ее дешевом лице проступила тревога. Еще бы. – Какого ты липнешь к Джонасу?

Она вскинулась, пытаясь не выдать испуга. Хотя она испугалась, и не зря.

– Тебе-то что? Вы сто лет как расстались.

– Рот закрыла, – веско, как дядя, бросила я, и она не посмела вякнуть в ответ. – И отвалила от него, все поняла?

Она скривилась, и я просто видела, как ее крошечный мозг кипит от напряжения, выбирая между Вадей и спокойной, безопасной жизнью.

– Поняла, – протянула она, пытаясь шифровать унижение презрением.

Я смерила ее еще одним уничижающим взглядом и ушла.

***

Рабочий день подходил к концу, но я сегодня не спешила домой. От избытка свободного времени я занялась домашними заданиями и не хотела обрывать эссе по географии энерготочек на середине.

И как чувствовала.

Я описывала Восточное побережье в той его части, где проходила практику, когда двери приемной распахнулись, впуская с десяток высокопоставленных чинов ОМП. Они громко переговаривались, мимоходом поздоровались с Жанной и со мной – многие не сдержали слишком уж дружелюбных улыбок и парочки неуместных комплиментов, и остановились возле дверей в кабинет. Я одним быстрым, но не суетливым жестом убрала тетрадь и учебник в ящик стола и поправила выбившуюся на лицо прядь. Сердце застучало, предвкушая…

Уверенным спокойным шагом в приемную вошел Талий Джонас, как всегда, великолепный и безупречный. Он кивнул Жанне. Кивнул мне – и его взгляд задержался на мне чуть ДОЛЬШЕ. Один короткий жест – двери перед ним открылись, и он первым вошел в кабинет. Остальные последовали за ним.

Совещание длилось БЕСКОНЕЧНО долго. Я успела все ногти обстучать о полированную поверхность стола. Жанна периодически смотрела на меня со своим климаксическим осуждением, чем нервировала еще больше, хоть я и не подавала виду.

Дверь не выпускала ни звука – я могла бы включить коммуникатор на низкой громкости, чтобы подслушать, собираются они заканчивать, или нет, но при Жанне такого себе позволить не могла. Надо думать, она при мне тоже, хотя я видела, как она на него поглядывала. А может, просто ждала вызова, как старая верная собачка.

Наконец, дверь выпустила первого генерала, а вместе с ним гомон голосов из кабинета. Вскоре они посыпались сквозь приемную.

Я встала, поправила юбку и подошла к кофеварке. Под моими руками та тихо зажужжала, а я, не оборачиваясь, слушала, как в коридорах исчезают последние заседавшие, и совсем пропустила момент, когда ко мне подкралась Жанна.

Я вздрогнула, и чашка звякнула о блюдце, чуть не расплескав густой крепкий кофе.

– Что вы делаете, Рина? – спросила Жанна, преграждая мне путь. Я вспомнила, как точно так же сегодня преграждала дорогу девке, которая бегала за Вадей, и мне стало очень, ОЧЕНЬ неприятно.

– Собираюсь унести кофе господину Джонасу.

Велико было желание толкнуть ее плечом и пройти, но тогда я точно все расплескаю. Мной завладело глухое раздражение. Что тебе нужно, тупая ты клуша?

– Разве он просил кофе? – сухо спросила она.

– Разве не очевидно, что господин Джонас устал и хотел бы выпить кофе? – я невозмутимо выгнула бровь, хотя внутри кипела от негодования. Еще более очевидным было то, что я просто вылью этот чертов кофе, если он его не захочет.