– После побега опасного преступника, мага, едва не устроившего переворот, ренегата Дьярвира Йорана, – я напирала, сделав шаг к погонщику, хотя психологически мне было тяжело приблизиться к тому, кто меня в пылу хмельного азарта едва не изнасиловал, – в империи проводится проверка всех частей и подразделений. Под трибуналом может оказаться любой… А вы… вместо того, чтобы выполнять свой долг… хлещете вино и с девками тискаетесь.
Я не кричала. Но даже у меня создалось ощущение, что от того места, где стояла, начал расходиться холод.
Погонщик сглотнул. Он поверил, окончательно поверил, что перед ним стоит проверяющий под личиной. А вот я отчетливо понимала, что, едва закончится мой спектакль, счет пойдет на минуты. Погонщик осознает, что его обманули, и кинется в погоню. Поэтому уйти должен он, а не я. Так у меня будет чуть больше форы.
– А теперь исчезни с глаз моих. И никому из отряда о том, что сегодня идет проверка, ни слова. – Я чуть махнула подбородком, обозначив, куда именно следует отправляться погонщику.
Секунды, пока он поднимался, казались для меня вечностью. Я боялась. Боялась, что меня раскусят в самый последний момент и вместо того, чтобы повернуться и уйти, швырнут магией. Пульс стучал у меня в ушах, ладони, которые я сжала, чтобы не выдать волнения, взмокли. Я была натянутой тетивой.
Погонщик выпрямился, чуть покачнулся, и я еще до того, как он сделал шаг, по опустившимся плечам поняла: у меня есть время. Пара минут. Максимум – четверть часа, если гномий первач, который за его столом мешали с эльфийским вином, окажется крепким.
Погонщик скрылся за углом сарая. И только тогда я смогла выдохнуть. Пронесло. И только тут почувствовала, что в руку что-то врезалось. Непонимающе разжала пальцы и увидела в ладони амулет. Тот самый, что висел на груди погонщика, мерцая синими всполохами. Я его сорвала шеи и даже не заметила.
Да чтоб этого мага на костре сожгли, даже если в этом мире и нет инквизиции! Стоит ему провести рукой по груди и понять, что его цацки там нет, как вернется сюда.
Я рванула от конюшни что есть духу. Не рискнула возвращаться в кухню и идти через весь зал. Потому, чуть приоткрыв входную дверь трактира, попыталась тихо позвать Дьяра:
– Пс-с-с, – по-пацаньи цыкнула я. И едва напарник обернулся, махнула рукой в жесте «иди сюда».
Едва он переступил через порог, я без хождения вокруг да около ухнула:
– Надо уходить.
Дьяр же вместо того, чтобы делать ноги, для начала осмотрел меня. Не укрылись от него ни помятая юбка, ни растрёпанные волосы.
– Кто? – мрачно спросил он.
– Важно не кто, а что, – возразила я.
Дьяр так сжал зубы, что побелели желваки. Упс, кажется, он не о том подумал.
– Ничего не случилось. Но если мы не уйдем отсюда, то может, – я попыталась успокоить напарника.
Судя по его лицу, получилось не очень. Но все же Дьяр чуть смягчился. Настолько, что из режима «убью и не замечу» перешел в «допрошу, потом прикончу».
– Тиг, я специально нанялся вышибалой сюда. Мне нужно… – он на миг замолчал, видимо подыскивая слова поприличнее, но потом плюнул и сказал как есть: – Взять у одного из погонщиков амулет для подчинения дракона. Просто так к боевому магу не подойдешь и с шеи шнурок не сорвешь, а вот в пылу свары…
– А если никто драться не полезет? – все же не удержалась я от вопроса.
Жесткая усмешка Дьяра оказалась самым информативным из ответов: если драка не возникнет сама, то он ее организует.
– А теперь я хочу узнать, что с тобой случилось?
– А не за этим амулетом ты охотился? – вопросом на вопрос ответила я, надеясь сменить тему и улизнуть от ответа на очень неприятный для меня вопрос.
В моей поднятой чуть выше плеча руке болтался кристалл, искрящийся синим.
– Да, он. И теперь у меня к тебе гораздо больше вопросов, – категорично ответил Дьяр. Я мысленно застонала. Вот ведь… властелинутый на мою голову! – Но сейчас ты права, надо уходить.
Последняя фраза дарила призрачную надежду, что от расспросов все же удастся отвертеться. Правда, та была сродни чаяниям грешников, что ад не резиновый и на них места не хватит.
– А как же Молох? – спросила я. Бросать его здесь мне казалось неправильным. Да, мы ни о чем с цвергом не договаривались и друзьями не были, но все же…
– Ты права, его оставлять не стоит. Слишком много он может рассказать, если его поймают и хорошенько допросят. – Дьяр был практичен, как истинный политик.
И он скрылся за дверью таверны. А я осталась ждать, стараясь при этом быть невозмутимой. И задачка оказалась та еще, потому что, пока я сохраняла это проклятое спокойствие, едва все нервы не растеряла!
Дьяр вернулся один.
– А где?.. – не успела я договорить, как над нами на втором этаже открылось окно.
– Так и знал, что удирать придется, – проворчал Молох и ловко, по уступам и выбоинам на стене, спустился на землю.
Я же оценила ход: пройди Дьяр с «ребенком» на руках или с любой поклажей, в которой мог бы уместиться Молох, это вызвало бы подозрения. А так…
И тут из недр трактира прозвучал знакомый голос:
– Зараза! Ведьма! Сожгу, к Нуровым потрохам, мерзавку!
