– Зато ты сразу определилась со светом: тот или этот. И быстренько очнулась, – ничтоже сумняшеся, отозвался цверг, перекрикивая бьющий в лицо ветер. – Я вас, человеческих женщин, знаю. Вы ради красоты на что угодно пойдете: и ноги в кровь собьете на каблуках, и в корсеты енти ваши утянетесь, или, вот как ты, воскреснуть даже можете! – закончил он самодовольно.
И вот как на него после этого сердиться? Тем более у меня и вправду была подруга Лилька, которая так берегла свою «красоту», что при слабонервных не то что макияж не смывала, но даже живот и тот держала при посторонних исключительно втянутым. Вот она бы точно ради того, чтобы поправить прическу, и воскреснуть могла.
– Тиг, не переживай так. Мол преувеличил. У тебя всего одна седая прядь, – совершенно серьезно произнес напарник, при этом чуть наклонившись, чтобы его слова порыв ветра не отнес в сторону. И если он хотел меня успокоить, то вышло совсем слегка наоборот.
Я, повернувшись на место, схватила светлую косу, вытянув ее перед собой, и увидела, что и вправду меж пшеничных прядей одна – седая.
Непонимающе я рассматривала ее.
– Все забываю, что ты потеряла память, – усилив голос и особо выделив последние слова, произнес Дьяр. Судя по всему, исключительно для цверга выделив.
И начал объяснять, что некроманты за обращение к своему дару расплачиваются годами собственной жизни. Именно поэтому в Академии темных властелинов и светлых паладинов есть целый факультет, где учатся молодые старцы – маги смерти. У многих инициация происходит в раннем возрасте. И юные чародеи, еще толком не умея обращаться с даром, используют его. И те, кому удалось выжить после этих экспериментов, могут щеголять в двадцать лет с абсолютно седой шевелюрой и ранними морщинами.
– Это что, каждый раз, как я буду использовать магию, буду стареть? – ужаснулась я, представив, как пара таких выбросов – и в лучшем случае привет, радикулит.
Поежилась. Причем скорее даже не от холода, что гулял на такой высоте, а от осознания перспектив.
– Если бесконтрольно – то да.
Дьяр замолчал, да и мне было что обдумать. Значит, я сейчас своего рода бомба с тикающим механизмом, и вот найдет на меня как-нибудь озарен… в смысле озверение, и я сорвусь. При этом убив и всех вокруг, и себя… прямо как маги древности, о которых рассказывал Дьяр. Они, помнится, тоже из-за выплесков силы после себя оставляли черные земли.
Словно вторя моим мыслям, Дьяр вновь заговорил:
– Тиг, постарайся больше так не делать. Погонщики, конечно, после этого нас не атаковали. Им хватило выброса силы: разметало их знатно. К тому же я подозреваю, что своим срывом ты и погост рядом с Руткой все же подняла… но больше так не делай. Я прошу.
И вот странно, но мне показалось, всего на долю мига почудилось, что в словах Дьяра просквозила забота. Не совет делового партнера – дескать, можешь, конечно, сделать, но лучше не надо, – а именно дружеское участие. Словно ему было не безразлично, что со мной будет после.
– Угу, и поводья тоже не бросай, – поддакнул из-за спины цверг. – Ты когда их отпустила, из меня чуть дух не вышибло. Я уж думал, дракон волю почуял – и все, хана нам. Ладны-ть Дьярыч сдюжил.
Порыв ветра, на этот раз ударивший в спину, донес до меня фразу карлика, хоть та и была сказана не громко. Я невольно улыбнулась от того, как цверг назвал напарника.
– Дракон старый. Уже давно под кристаллом подчинения, потому спокойный. Ничего такого не случилось, – отмахнулся маг.
А я наконец сообразила, что меня на площади насторожило, но я так до конца и не поняла, что именно: спокойствие ящеров, когда им резали подпругу. Об этом и спросила напарника.
– Да, амулеты подчинения подавляют волю драконов. И даже без них они какое-то время ведут себя очень спокойно, – отозвался тот.
Ящер, словно почуяв, что о нем разговаривают, слегка повернул голову к нам и пыхнул струйкой пламени, язычок которого словно лизнул воздух, оставив после себя облачко пара.
Нам удалось вырвать у Смерти еще один день. Встретить еще один рассвет. Вот только, как оказалось, с моим некромантским даром до следующего я могу не дожить. Причем без чьей-либо помощи. То-то Хель меня пыталась все это время вывеси из себя. Чтобы я как следует психанула и у нее бы преотлично все срослось. Прямо как края аккуратно зашитой ранки. Я прикусила губу, а потом выдохнула и решилась:
– Дьяр, можно просьбу?
Порывы ветра трепали косы и надували ткань рубашки и платья парусом. Вести светские беседы было, мягко говоря, не очень удобно. И для просьбы стоило бы подобрать другое время и ситуацию. Хотя бы не тогда, когда волосы норовят залететь в рот, а мы оба безумно устали… Но мое дело не терпело отлагательств.
– Какую?
– Научи меня контролировать мою магию.
Секундная пауза, после которой последовал вздох. И я поняла: не согласится. Наверняка все не так просто и…
– Хорошо. Давай начнем с азов. Но лучше бы тебе, как все закончим, найти настоящего учителя. А еще лучше – поступить в Академию двуединой магии.
– А я смогу? – полуобернулась, и неожиданно наши лица оказались слишком близко.
