Сил Троевич, почему столько морщин? — возмущенно подскочил к чародею мальчик. — Я ведь вроде, по легенде, ваш юный племянник.
Ну, во-первых, моему, даже юному, племяннику может быть о-очень много лет, — не без иронии произнес Сил Троевич. — Век гномов долог.
Очень долог. И вообще они такие, уже рождаются с морщинами.
Ста-арый Тимка, — продолжала издеваться Кассандра.
Тимофей вдруг подумал, какой фурор произвел бы в таком виде у себя в 7 «А». Однако, к сожалению, это была лишь мечта. Он уже знал: все волшебные свойства в современной Москве исчезают. Словно ничему и не учился у Сила Троевича. Вон, даже лучший друг Мишка Чугаев не верит. Правда, может, потом…
Его размышления прервал громкий крик Кассандры. Тимка уставился на нее и принялся с интересом следить за процессом. Девочка все уменьшалась и уменьшалась, и ведьминская одежда ложилась вокруг нее складками. Подобно Тимке, она первым делом высвободила из рукава балахона правую кисть. Пальцы у нее тоже сделались совершенно другими — короткими, узловатыми. Только пушка на ладони не было.
Да и лицо оказалось не таким морщинистым, как у Тимки. А огненно-рыжая копна волос вообще осталась прежней.
Непорядок, — покачал головой Сил Троевич. — Слишком вопиющая особая примета.
Он посыпал голову девочки черным порошком. Однако порошок, вместо того, чтобы изменить цвет волос, почему-то грозовой тучей взвился в воздух, пронесся под потолком, а затем тоненькой струйкой весь, до крупицы, ссыпался обратно в пузырек.
Тяжелый случай, как с домовым. — В тоне старого чародея досада мешалась с радостью. — Константные у тебя волосы.
Брить не дам! — путаясь в слишком длинной одежде, попятилась подальше от стола Кассандра.
И брить не хочешь, и оставлять нельзя, — в замешательстве пробормотал учитель. — Как же нам выйти из положения?
Может, покрасим? — предложил Тимка. — В черный цвет, например.
Сам красься! — обиделась девочка.
А я коротко стриженный, и у меня не особая примета. — Тимка сорвал с головы гномичью шапочку и провел рукой по темно-русым волосам.
Все равно не согласна быть брюнеткой, — уперлась девочка.
Да какая тебе разница, — стал уговаривать ее Тимка. — От тебя прежней, кроме волос, одни глаза остались.
Не буду, — окончательно рассердилась Кассандра. — Уж лучше я повяжу голову платком.
Гномы платков не носят, — отверг ее план Сил Троевич. — Ладно. Я сейчас чепчик тебе наколдую.
Он опять начал тщательно мешать разноцветные порошки, затем явно с некоторой опаской посыпал новым составом волосы Кассандры.
I Гышная копна золотисто-рыжих волос полностью укрылась плотным белым чепцом с кружевными воланами вокруг лица. Новый головной убор подчеркивал пухлые гномичьи щечки, и Кассандра теперь напоминала большого обиженного грудного ребенка.
Тимка расхохотался.
Сил Троевич, — произнес он сквозь смех, — а вы еще ей наколдуйте коляску и пустышку. Тогда я стану возить ее по улице, как свою младшую сестричку.
Обойдешься, братец!
Кассандра хотела от души двинуть обидчика в бок, но, к счастью для Тимки, гномичий кулачок запутался в чересчур длинном ведьминском рукаве.
Ну, ну, ну! — поторопился разнять их Сил Троевич. — Мы еще не закончили.
Он посыпал Кассандру еще одной смесью, и вместо ведьминской одежды на ней оказался яркий розовый суконный сарафанчик, желтые теплые чулки и короткие сафьяновые сапожки зеленого цвета.
И кто из нас, по-твоему, больший светофор? — продолжал веселиться Тимка.
Сил Троевич, — подбежав к зеркалу, взмолилась девочка. — А нельзя чтобы это… Ну, цвета получше гармонировали?
Нельзя, — тоном, не допускающим возражений, заявил чародей. — Иначе тебя мигом вычислят. Гномы всегда так одеваются. Для них чем ярче, тем гармоничнее.
Саня только рукой махнула.
Мы что же, здесь всегда такими будем?
Я ведь уже говорил, что дома, среди своих, необязательно, — напомнил чародей. — Но сегодня лучше походите так, обвыкнетесь.
Чего тут обвыкаться, — высокомерно бросил Тимка. — Будто я никогда в жизни не уменьшался.
Сил Троевич внимательно на него посмотрел.
Замечательно, Тимофей. Ну-ка, садись со мной рядом.
Легко сказать — садись! У Тимки теперь нос едва доставал до лавки.
«Бедный Морфей, — карабкаясь на лавку, впервые посочувствовал домовому Тимка. — Я-то ладно, я временно, а он всю жизнь такой.
Да еще старый. И каждый день ему по сто раз приходится куда-нибудь залезать. В этом доме ведь ничего под его размеры не приспособлено.
Ну, кроме жилища в щели за печкой». И еще Тимофей вдруг понял, почему Сил Троевич не хочет даже среди своих лишний раз выходить из образа гнома: в его возрасте каждый раз перестраиваться и привыкать сложно.
С трудом взобравшись на лавку, Тимка почувствовал себя настоящим альпинистом. Снизу послышались аплодисменты, и Кассандра ехиднейшим тоном проговорила: Браво, гномик! Ловок ты у нас! Не прошло и получаса.
Сама попробуй, — уже предвкушал удовольствие Тимка.
А мне и здесь хорошо! — не пошла у него на поводу хитрая девчонка.
Сил Троевич посмотрел на ученика: Ну как, легко было взбираться?
