– Увы, пап, – вновь соврала она, искренне надеясь, что ей не придётся убивать отца, и приглашающе положила руку на кушетку между ними.
Он посмотрел на её ладонь. Из-за какографии и владения праязыком мало кто из живых существ мог пережить его прикосновение, грозившее смертельным раковым проклятием. Первой была её мать, второй – она.
Леандра осторожно взяла отца за руку. Болезненная гримаса, которую она прежде не замечала, ушла с его лица.
Это был очень дурной поступок, она знала. Ей доводилось совершать гораздо худшее: она врала, мошенничала, воровала и убивала, не испытывая особенного раскаяния. Но сейчас ей сделалось стыдно за свою бессовестную уловку.
Никодимус улыбнулся. Улыбнулся просто, по-отцовски. Леандра видела морщинки у его глаз, серебро в волосах. Что бы там с ним ни случилось, сейчас он был мужчиной средних лет, глядящим на дочь, которую сильно недооценивал и даже не понимал. В душе Леандры разверзлась пропасть. Тем не менее она бодро сказала:
– Спасибо, что привёл целительницу. Я не хочу встречаться с матерью.
– Она тебя любит.
– Не хочу разговаривать на эту тему.
– Наверное, мне не понять, каково это, быть в твоей шкуре, но… Всю свою юность я провёл, считая себя безнадёжным калекой. И разучился принимать помощь.
– Это не одно и то же, – сквозь нежность в её голосе прорвалось раздражение. – Калека и больной – разные вещи.
– Согласен, солнышко, но между нами есть кое-что общее. Ты унаследовала мою какографию, которая и спровоцировала твою болезнь.
– В том-то и дело, папа. Твоя какография тебя не убивает, – сказала она с большим жаром, чем намеревалась. – Нет между нами ничего общего. Рано или поздно моя болезнь меня прикончит, и с этим ничего не поделаешь.
– Прости, я неудачно выразился. Просто боюсь, что ты не хочешь принимать мою помощь потому, что винишь меня. Если так, не могу тебя за это порицать. Но я всегда хотел самого лучшего для своей дочери.
– Пап, не виню я тебя ни в чём.
Он внимательно посмотрел ей в лицо и кивнул.
– Хорошо, коли так. Между прочим, Тримурил затеяла свою глупую игру только затем, чтобы ты оказалась в долгу перед одним из нас и приняла помощь.
– Да, это в её духе, – Леандра возвела очи горе.
– Так ты примешь мою помощь?
Она увидела неуверенность в его зелёных глазах.
– Конечно, пап, – солгала она. – Как только мне понадобится помощь, я первым делом обращусь к тебе.
Морщинки вокруг его глаз чуть разгладились. Леандру поразило то, с какой лёгкостью ей удалось надуть отца. С одной стороны, это радовало, с другой – пугало. И, если уж быть до конца откровенной, немного злило, что отец оказался таким простофилей. Будь на его месте Франческа, Леандра бы подобными баснями не отделалась.
– Проведать тебя попозже? – спросил Никодимус.
– Вообще-то, я отправляюсь в Шандралу и не вернусь вечером в Плавучий Город, – ответила Леандра, надеясь, что не вернётся сюда до тех пор, пока не разрешит проблему пророчества, заставляющего её убить близкого человека.
– Мы с Фран должны присутствовать на военном совете, думаю, надолго после заката он не затянется. Потом, вероятно, я вернусь в наше поместье. Мы можем увидеться с тобой там.
Леандра постаралась подавить дрожь. Слишком близко. Если ей понадобится его убить, он окажется слишком близко.
– Чем ещё планируешь заняться, кроме как справляться о моём здоровье?
– Мне нужно подготовить очередное метазаклинание, – глаза Никодимуса затуманились.
– На случай, если тётушка Вивиан применила одно из своих?
– Не хочется даже думать о таком обороте дела, но… лучше держать заклинание наготове, – его взгляд вновь сделался осмысленным, отец взял её ладони в свои. – Если на то будет воля небес, я по-быстрому закончу свои дела в Плавучем Городе, и мы с тобой увидимся дома, правда?
– Всё может быть, – неопределённо ответила она, про себя подумав:
– В общем, если не сегодня-завтра я тебе понадоблюсь, ты найдёшь меня в поместье.
– Отлично, пап, – Леандра чмокнула его в щёку, вновь ощутив ненависть к себе за эту примитивную манипуляцию.
Никодимус напоследок сжал её пальцы и поднялся.
– Смотри за собой и не зевай, ладно?
– Договорились.
Отец кивнул и ушёл.
Выждав немного, Леандра позвала Дрюн. Дверь открылась, и вошла четырёхрукая богиня.
– Как только Холокаи вернётся, мы идём к Таддеусу. Где его носит, эту тупую рыбу?
– Я пока соберусь, – Дрюн поклонилась. – Понятия не имею, куда делся Холокаи. Как прошёл разговор с отцом?
– На сей раз я его обдурила, но мою мать вряд ли удовлетворят подобные объяснения. Она от меня так легко не отступится. Вот почему… – она сделала паузу. – Вот почему нам надо отправляться к Таддеусу немедленно. Если его заклинание сможет лишить меня способности любить, тогда, я уверена… – внезапно она заморгала. – Тогда, я уверена, мне придётся убить отца.
– Культ Неразделённой Общины поклоняется Леандре? – недоумённо переспросила Франческа. – Моей дочери? Но почему?
Тэм и Лоло продолжали плескаться в озере.
