"Его зовут Алессан", – с горькой улыбкой закрыла пробел своих сведений Арис, удачно оказавшаяся по другую сторону стола за спинами первой линии. – “Тоже на “А”. Семейная традиция?”
Из прикрашенных речей соседей вязунья давно определила причину беспамятства мага в тот вечер и тревожиться перестала. После она еще дважды наблюдала жизнь усадьбы издали, тоскуя о чем-то несбыточном, однако совершенно не была готова, что ставка на Виолу как посредника сыграет столь стремительно.
К счастью, доселе вошедший не обратил на Арис ни малейшего внимания.
– Себастьян Базилевич, я полагаю, – произнес он, делая шаг и предлагая руку для пожатия с обезоруживающей простотой.
В продолжение речей Себастьян взвешивал в уме, пора ли заступиться за девиц, имевших претензии к визитеру, или на них нашла легкая блажь, не стоящая ссоры. Дарий тоже подобрался и выжидал, будучи не информирован о личности пришельца. Явная обида Виолы взывала к его защите, но он крепился, уступая право решать хозяину дома и брату.
Брат руки гостю не протянул, с аккуратной твердостью заметив:
– Мне кажется, еще не все недоразумения между вами и леди разрешены.
Алессан опустил руку, но обиды ничуть не выказал, а вновь обернулся к девицам:
– Виола Базилевна! Лея Сальвадоровна! – безупречно следуя этикету, он выделил хозяйку первой, – Вы не простите мне юношеской горячности? Согласитесь, от моих невинных шуток, в сущности, никто не пострадал. Напротив, я принес даже некоторую пользу, – кавалер посмотрел на Лею взглядом рода "проникновенный".
Та почти закатила глаза. Перед нею предстал вкрадчивый Лис, каким она его прекрасно знала.
– Вы оскорбили меня и мою семью, – напомнила Виола, осмелев. Кажется, сию минуту созидать здесь грозу никто не собирается.
– Я охотно приношу извинения – перед всеми членами семьи, разумеется, – ни на секунду не запнулся Алессан. Придраться было просто невозможно, хотя все ощущали: так играючи просит прощения только тот, кто ни во что тебя не ставит.
Себастьян смотрел на сестру вопросительно. Та помедлила и неохотно кивнула.
– Грубость я вам прощаю. Осмотритесь, но ваше будущее присутствие здесь нежелательно.
"Это мы еще увидим", – пообещал коварный внутренний Алессан, а наружный снова протянул руку, которой Себастьян в этот раз пренебрегать не стал.
– Разве мастерская не открыта для всех? – спросил гость, переводя взор, наконец, на Дария. Тот уже несколько расслабился, хотя приветливости не излучал. Уверенный вид молодого купца говорил о принятии его здесь вполне на равных, так что Алессан удостоил его руки и улыбки. Дарий представился хмуро и кратко.
– Мастерская сегодня закрыта, – возразила девица Карнелис. – Вы ворвались без приглашения на прием для узкого дружеского круга.
Взгляд Алессана скользнул и по Арис. Здесь ему пришлось призвать на помощь всю свою проницательность. Прислуга или гостья? Оконфузиться знакомством с кухаркой он совершенно не желал, но задевать гостей под крышей Карнелисов хотелось бы не больше.
– Арис, – едва слышно назвалась рдеющая девица, почти не поднимая головы. В попытках скрыть свое волнение, она быстро защипывала края очередного маленького пирога, покуда предыдущий, забытый всеми, подходил уже к готовности на доске.
– Рад, рад, – произнес он обтекаемо. Простолюдинку он причислил все-таки к странным друзьям дома, но уронил названное имя куда-то на задворки памяти. Свое внимание он снова излил на Виолу, поскольку хозяин, очевидно, позволял сестре распоряжаться.
– О, мое неведение! – сокрушился юноша.
– Я и в дальнейшем не вижу причин вам посещать нас, – продолжила Виола с досадой. – Едва ли наши скромные артефакты интересны такому искусному магу.
Ее сомнения вдруг развернулись перед магом весьма изобретательной идеей: соблазнить их щедрым заказом, который обернется натугой, если не провалом. Чудный повод бывать здесь рядом с Леей и мягко демонстрировать ей разницу между ним, живым и остроумным, и тощим старомодным древесником.
– Отчего же? – возразил Алессан почти ласково.
“Смахнет прядь у лба и задействует взгляд “пленен вашим умом”,” – предсказала внутренняя Лея, ни в одном не ошибившись.
– Разве вы не производите совершенно уникальные предметы? – расточал он, широким жестом указуя на дерево Карлоты Эдмондовны. – Летом день рождения моей матушки, а я уже вышел из возраста, когда подарки родителям делаются собственными руками.
Себастьян видел, как дрогнула Виола. Безусловно, она все понимала, и все-таки дрогнула, глаза ее зажглись азартом. Он вздохнул:
– Алессан Диегович, боюсь, в нашем ближайшем плане нет места для нового прожекта.
Пришлому юноше не требовалось приглашение чувствовать себя как дома. Он небрежно сбросил плащ на локоть и принялся уверенно перемещаться по зале. Путь привел его к печи, черневшей заметками.
– Неужто график настолько плотный? – восхитился он, изучая диковинный шифр. – Я готов на неторопливые сроки.
– Думаю, мы могли бы это обсудить, – сказала Виола.
– Едва ли, – негромко, но твердо отозвался Себастьян.
