– Мне уже гораздо лучше, однако я определенно вздремнула бы еще. Особенно перед вечерним приемом. Но знаете, кое- что мне вчера показалось странным. В попытке поймать сон я отправилась в прогулку по дому. Я знала, что все разошлись по своим делам, однако не думала, что не сумею застать и охраны, – после этого Ларэ отвернула лицо от госпожи и взглянула прямо на единственного мужчину в комнате. – И вас, лекарь, тоже не нашлось на месте. Я думала, возможно, вы поможете мне вернуть сон. Или хотя бы ваш помощник. Но ни вас, ни его я не застала.
Она немного приврала. Теперь оставалось наблюдать за тем, как он выкрутиться. Припомнит ли, что чаровница все- таки видела его, и он даже обратился к ней или придумает что- то иное. Менее подозрительное.
Лекарь растянул губы в мягкой улыбке. Для Ларэ это стало неожиданным поворотом.
– Разумеется, все так и было. Позвольте, я объясню. Мне и Гоуди пришлось покинуть пост поздно ночью. А всем наемникам – их посты. Оказалось, в доме, где планируется провести сегодняшний прием гостей, позарез нуждались в лишних руках. Сильных руках. Было необходимо освободить залы от большого количества тяжелой мебели, спустить некоторые люстры ниже к полу, развесить железные фонари: все это не под силу сделать женской части прислуги, а мужской катастрофически не хватало. Вот мы и отправились в тот дом. Да в такой спешке, что по пути я даже умудрился разбить вазу. Но уже сообщил об этом господину, и он меня великодушно простил. Исчерпано ли ваше любопытство, Ларэ?
Словно немая, чаровница кивнула.
Лекарь либо удачно выкрутился, либо его настойка так подействовала на Ларэ, что восприятие ее реальности предало ее на одну ночь. Так и до недоверия к себе недолго…
К сожалению, его версия событий звучала куда более…логичной, объяснимой, имеющий смысл.
Неужели…неужели она не права? А еще, именно в этом момент особенно остро, она поняла, что между ними протянулось странное ощущение пропасти из- за недоверия, гложущего ее нутро, которое, лекарь, разумеется в ней разгадал. Словно бы вчерашнего их дня и вовсе не случалось.
– С вами все в порядке, госпожа чаровница?
Почему он перешел на официальное обращение? Будто до этого он и не звал ее по имени. Будто они не договорились, а сам он не предлагал ей того же. Ларэ вспомнила, как вчера лекарь спас ей жизнь, причем не единожды и стыд затрепал края ее ауры, окрасив их в ярко розовый. Он никогда не давал ей повода усомниться в нем. Нет. Что это? Неблагодарность? Ларэ вовсе не неблагодарная.
Чаровница попыталась спрятать растерянный взгляд, уронив подбородок в яремную яму.
Из нехорошего положения ее вытащил приятный голос Маи. Правда, только внешнюю ее оболочку, не душу.
– Ларэ, не стойте. Вас ждет следующее платье. Это, конечно, чудесное, но нужно посмотреть их все. Ну же, возвращайтесь обратно за ширму, – Мая пошевелила пальчиком в воздухе, намекая, чтобы девушка развернулась.
Ларэ вдруг совершенно перехотелось идти на званный вечер. То есть она и раньше на него не рвалась, но теперь другие силы потянули ее мысли прочь от намечающегося праздника. Но она рисковала показаться строптивой перед своими нанимателями и потому, не став перечить, вернулась за ширму, хотя все, чего ей сейчас действительно хотелось- это спрятаться где- нибудь в одиночестве.
И скоро ей выпала подобная возможность. Спустя час после всех примерочных баталий и скудных похвал лекаря о ее виде, Ларэ очутилась в своей голубой уютной комнатке и сразу же рухнула на кровать.
Потом подумала, что неплохо бы ей немного вздремнуть перед приездом гостей, встала, переоделась в ночную сорочку и залезла под одеяло. Этой ночью она ужасно не выспалась. Когда она проснется ей предстоит серьезный разговор со своей совестью. Да, она ошиблась и признала это теперь. Но это потом. Сейчас главное поспать, совсем, совсем нем…
…
Она спала сладко, и, казалось бы, ничто не могло вызволить ее из бессознательных оков. Кроме. Кроме этого.
Спустя какое- то- по ощущениям Ларэ чересчур малое- время некий шум вторгся в вязкое, темное болото, в кое с каждой секундой ее сознание затягивало все глубже. И ей совсем не хотелось доставать себя из него, поэтому, хоть шум и звучал раздражающим набатом, ее тело упорно сопротивлялось тому, чтобы откликнуться на него. Вялые, раздражительные мысли потекли мимо сознания девушки одно за другим.
«Начался ли уже праздник? Если да, то что там на нем происходит? Разве не должны господа все свое веселье проводить в соседнем особняке? Ну и шумные эти богатеи, раз аж досюда долетают эти звуки. К тому же, совершенно неясно, для чего им понадобилось тревожить колокол…»
