– Не-не, это ты меня прости, – перебила она, – мне не стоило давить на тебя. Обижаться на это глупее всего. Если не хочешь, то не надо, – Яна бросала свой взгляд от одного предмета к другому.
– Просто у меня никогда не было хороших подруг или кого-то кроме Ала, поэтому мне тяжело открыть свою подноготную кому-то еще. Много неприятных ситуаций было в жизни, – я поджала губы, заломив пальцы за спиной.
– И у меня так же, – с неким облегчением сказала Яна, словно выдохнув. – Значит, встретились, чтобы показать друг другу реальную женскую дружбу.
Я не сдержалась и обняла её, крепко стиснув, Яна ответила мне тем же. Внутри появилось чувство, как будто пополнился сосуд, но пыльцы не было, так же, как и крыльев. Вероятно, показалось. Стояли мы так недолго: я быстро её отпустила.
– Примирительный мармелад и нектарины? – она подняла руку, держащую фрукты и пачку любимой вкусности, чего я сразу не заметила даже.
– Блин, у меня нет примирительной вишни…
– Смотри, – Яна потрясла пачкой мармелада, – он в форме вишенок! Это мы с тобой. Мы – вишневый мармелад, – она звонко засмеялась, я её поддержала.
– Проходи давай, – я пропустила подругу вперед и закрыла дверь.
Она так же расположилась на кровати, а я рядом с ней. Мы открыли упаковку и попробовали по штуке. Затем я перешла на любимые нектарины.
– Мы считай с тобой друг у друга первые, – Яна «поиграла» бровями и снова заржала.
– Приятно, что это именно ты!
– Я вообще ас в таких делах, малышка, – и, сделав томный голос, она закинула еще одну вишенку в рот.
Мы вместе посмеялись. После я решила, что всё же хочу поделиться с Яной тем, что гложет меня.
– Ян, хочу поделиться все-таки, – смотря в окно и прикусив губу, сказала я немного тихо.
– Я не принуждаю.
– Сама хочу, – кинув на подругу быстрый взгляд, я ей улыбнулась.
Было невероятно приятно осознать, что Яна стала мне так близка, и сама считает меня близким для неё человеком. Подтверждение всегда было важным для меня, иначе я съедала себя сомнениями.
Улегшись поудобнее я выложила Яне всё. И про страхи, и про травмы из школы, и про слова Сани в столовой, и про ревность к Олесе… Она слушала так чутко, что я порой останавливалась, боясь, что та отвлеклась, но нет. Яна прекрасный слушатель. И я закончила на том, что искренне призналась: тяжело держать это всё, что боюсь взорваться когда-нибудь в порыве эмоционального шторма.
– Соф, – начала Яна, – поэтому и нужно делиться, чтобы не было «взрывов». Всё остальное, конечно, ужасно, но сейчас ты здесь, а опыт есть опыт. Ты или принимаешь его уроки и учишься, или бичуешь себя и страдаешь для того, чтобы страдать, – она легла на живот и посмотрела, доедая последнюю вишню. – С Олесей всегда можно поговорить, хоть узнать, что у неё в голове.
– Спасибо… – всё, что смогла ответить. – Кстати, еще забыла сказать. Мне написал Александр с той выставки. Прости, так неловко…
Яна бегло засмеялась:
– Да за что?! Написал и написал.
– Он же тебе понравился.
– И чего? Я его видела всего две минуты, если ему понравилась ты, то я только рада. Хотя брат тоже неплох, но, кажется, у него появился конкурент!
Я легонько пнула её локтем и улыбнулась. После показала переписку. Мы полазили по профилю, все фотки обсудили, а потом стали ждать смс. Сегодня я почувствовала, как мы стали еще ближе с Яной.
Глава 11
Наступила суббота. Вечера с Яном не было. Я не могу сказать, что сильно расстроилась, поскольку в итоге провела пятницу с Яной. Она важна не меньше.
По субботам у нас в доме уборка – общее правило. Лишь одну субботу в месяц мы тратим на объемную закупку продуктов. В остальное время уборка. Лиса предупреждала, что она уедет к родителям и сделала это еще вчера вечером. Нас осталось четверо, также не мало. Комнату Олеси я смогу убрать без проблем, кроме того, она сама не против.
Встав с постели, я устало потянулась и вышла из комнаты. Время было позднее, около двенадцати. И обычно все уже просыпались к этому времени, лишь сейчас стояла гробовая тишина. Это меня напрягло, не могли же они все дружно уйти, зная про правило этого дома. Подойдя к двери Яны, постучала и ждала хоть какого-то отклика, но его не последовало.
– Это очень странно и жутко грубо, если она ушла просто так, точнее специально, помня про уборку, – от волнения я говорила сама с собой.
Пошла в мужское крыло. Ал не мог меня бросить, он знает, как для меня это важно. Но и тут глухо. Я была готова распластаться лужицей и зарыдать. Ведь это не про уборку… Это про ценность и помощь друг другу. Как минимум Яна и Ал знают это, но, кажется, им надоело.
Я действительно почти что зарыдала, лишь дверь соседа отворилась.
– Ты дома? – Ян посмотрел по сторонам. – Думал, уборку отменили, и все разошлись.
– Видимо, это знали все, кроме меня, – шмыгнув носом, я развернулась, чтобы уйти.
– Ты так сильно расстроилась из-за уборки? – его лицо ничего не выражало, мне эгоистично хотелось, чтобы он расстроился от моей грусти.
Плохо меня знаешь, Ян Шефер, если из всей этой ситуации ты подумал лишь о моей любви к чистоте в доме.