Несколько мужчин проворно и громко стучат по клавиатуре ноутбука, сидя напротив. Женщина уже кому-то звонит в четвертый (из-за плохой связи) раз и ругается за несделанный отчет. Еще пара, сидящая за спиной, обсуждает будущий проект.
Я достала из маленькой сумки наушники. Работа, как тема для разговоров, мне надоела, поэтому буду слушать музыку последний полчаса. Сопровождать музыку будет вид из окна. Интернет слишком часто пропадает, а к вай-фаю подключиться не получается. Ищу выход от безделья подручными средствами.
На одной из остановок появился интернет. Часы, подаренные мамой в эти выходные, завибрировали с левой стороны. Уведомление пришло от Ала.
Ладно, это Ал. Тот мог реально спросить просто так. Поэтому особо не стала придавать значения.
Пялиться в окно оказалось не такой плохой идеей. Некоторые природные пейзажи цепляли глаз, говоря остановиться в этом поле и прокричаться, что мне не помешало бы. Считаю теперь необходимым сходить на Арбате в интерактивное пространство, где смогу легально разбить посуду, выпустив пар.
«Уважаемые пассажиры, – послышался знакомый голос из громкоговорителя, – наш поезд подъезжает к остановке в городе Москва. Спасибо, что доверяете РЖД.»
Убрав наушники, я решила положить телефон не в сумку как обычно, а в карман задних джинс. Но он не пролазил, что-то мешало. Я потрогала карман, где лежала какая-то маленькая бумажка.
Открытка! Это те джинсы, которые надела, когда ехала на урок по серфингу и планировала прочитать её в такси, но я благополучно забыла. Олеся сказала обязательно прочитать. Может, еще не поздно.
«Я не умею выражать нормально эмоции. Чувства тем более, но мне захотелось тебя порадовать. Знаю, что это меня никоем разом не оправдывает. Просто хочу сделать тебе приятно, в курсе, как ты любишь фрукты, поэтому выбирал разные. В общем хочется верить, что ты примешь их.
Твой придурок сосед.»
Глаза были на мокром месте. Может быть, он всё это время ждал от меня хотя бы спасибо, а я даже не знала, что это был его подарок. Он прав, что это его никак не оправдывает, но он пытался что-то сделать. Для меня.
Каждый раз, когда я брала один из принесенных в корзине фруктов, ловила взгляд Яна и думала, что он просто следит в привычной манере. Оказывается, Ян ждал хоть слова, считая, что я прочитала открытку.
Дело не во фруктах, а в том, что Ян знал, как я их люблю. Подари он цветы, к которым я равнодушна, то он бы просто закрыл какую-то толику своей вины. Но он… подумал о том, что люблю именно я.
Открытку я убрала в кармашек паспорта, телефон теперь хорошо влез в карман джинсов, не цепляясь.
Так как сидела одна, то спортивная сумка была со мной. Мне оставалось просто выйти с поезда. Когда он затормозил, весь небольшой состав моего вагона буквально вывалился из него. Самое муторное – это выход с вокзала: каждый так и норовит зайти там, где выход, и выйти там, где вход. Уже вся обматерилась, пока смогла выйти.
Благо после дурацкого выхода по билетам толпа рассыпается кто куда словно одуванчик, если подуть на него. И на подходе к переходу в метро я заметила то самое «да ниче», о котором говорил Ал.
Брюнет выглядел так потеряно, что совершенно и не замечал, как я близко к нему. Смотрел вперед себя и искал, видимо, меня. Если учитывать, что он выше, то я бы предложила смотреть вниз, чтобы заметить.
В мыслях появилась та открытка. Это стало неким шагом на пути друг к другу.
От нахлынувшего волнения меня начало знобить. Я не знала, стоит ли подойти первой или ждать, пока Ян сам меня заметит… Однако ответ не понадобился на такие неуместные мысли, потому что сосед резко опустил взгляд вниз. По шее, спине и ниже прошлась холодная дрожь. Я больше не чувствовала себя столь уверено и спокойно, как рассуждала дома. Тревога и беспокойство окружили меня, как стаяла клыкастых волков, готовых быстро наброситься на добычу. Шея теперь горела, лицо пылало, возможно, покраснело и выдало мое волнение с потрохами. Чувствовала, как ледяные пальцы сжимают ремень сумки, немея. Такт сердца путался, сбивался, заставлял дышать глубже и медленнее.
Я никогда не верила в это киношное «словно мы были одни в огромной толпе». Мне казалась чушью такая драматичность момента. А сейчас я сама стою будто наедине со своей любовью, пока люди тенью проносятся мимо. Ян продолжает растеряно стоять и смотреть глаза в глаза. Вся уверенность с каменного лица улетучилась, осталась истина пугливых чувств и эмоций. Никогда не считала, что парень делает вид «железного дровосека» без сердца. На эмоции Ян на самом деле скуп, как говорила Яна, еще с детства. И, наверно, это вина родителей, которых, к сожалению, не выбираем. Но я полюбила его таким. Молчаливым и тихим, угрюмым, строгим, недоступным. В первый день. С первого взгляда.