Она раздраженно вздохнула:
— Договорились.
Хелена не могла решить, что же есть такое в Колине дю Лаке, что делает ее такой… вспыльчивой. Возможно, его самодовольные взгляды или многозначительные улыбки, его медоточивый голос или гибкость, с которой двигалось его тело. Было такое ощущение, что каждый раз, когда он говорил, ее окутывало его страстное, теплое дыхание, так что волоски на коже поднимались дыбом. Не самое приятное ощущение. Оно оставляло у нее чувство раздражения, настороженности и неуравновешенности.
Хелена будет рада, когда придет Дейрдре, даже если та и откажется отдавать ей своего нового мужа. Хелена нервничала, когда думала о возвращении к жизни в Ривенлохе, где она была заместителем командующего стражей, мужчины боялись ее меча и никто одними только словами не вызывал у нее ощущения, что по ее телу бегают мурашки.
К несчастью, предсказания Колина оправдались. Дейрдре так и не пришла. Пока Колин потчевал ее рассказами о подвигах Пейгана, а она поведала ему о некоторых знаменитых сражениях ее отца, прошло несколько часов и тени удлинились. Когда они ужинали своими запасами сыра и вишен, запивая их водой, последние лучи солнца погасли.
Во всяком случае, когда лес окончательно погрузился в непроглядный мрак, у Колина хватило такта не насмешничать над надеждами Хелены.
— Ну, давай, — проворчала она, заворачивая оставшийся сыр и укладывая его назад в сумку. — Скажи это.
— Что?
— Она не пришла, — напряженно проговорила Хелена. — Ты оказался прав. Я ошибалась.
Тут Колин мог бы позлорадствовать, но не стал. Он только пожал плечами:
— Может быть, утром. — Он зевнул. — Ну, а я пока что ложусь спать. Если встанем рано, к полудню мы, возможно, будем наслаждаться форелью. — Колин потер руки и подмигнул ей. — Может быть, мы даже поделимся с твоей сестрой, если она подоспеет вовремя.
Надо признать, что мальчишеский энтузиазм Колина немного смягчил ее разочарование. Хелена действительно любила форель. И если бы не тот факт, что Колин был ее заложником, и она была в центре политического торга, а кроме того, время играло существенную роль, Хелена могла бы действительно с удовольствием выловить рыбку-другую.
Колин взял обгорелое одеяло и постелил его перед очагом.
— Сегодня ночью ты можешь лечь на кровати.
Она выгнула бровь, даже не на его предложение, а на его дерзость. Он что, уже диктует ей условия? Не то чтобы она была против этих условий. Кровать, безусловно, предпочтительнее пола.
— Ты уверен, что твои хрупкие нормандские кости выдержат сон на полу?
Его губы изогнулись в презрительной усмешке.
— Несомненно, я предпочел бы шелковые простыни и надушенные подушки, но и это сойдет.
После этого Колин закрыл глаза, и Хелена стала собирать оставшиеся одеяла на кровать, чтобы постелить себе постель. Несмотря на долгожданное удобство набитого соломой тюфяка, она приготовилась к бессонной ночи, незаметно вытащив маленький нож из-за пояса и зажав его в руке.
Хелена могла согласиться не привязывать Колина к кровати, но она ведь не обещала не бодрствовать всю ночь и следить за ним. Что, собственно, она и собиралась сделать.
Действительно, подумала Хелена перед тем, как ее слипающиеся веки опустились, она будет гораздо бодрее, если позволит себе всего лишь на мгновение закрыть глаза.
— Хелена, — прошептал Колин сквозь темноту комнаты.
Ее негромкое посапывание продолжилось.
— Хелена, псс!
Никакого ответа.
Рассвет уже высветлил небо. Им пора вставать. Хороший улов вероятнее всего ранним утром, когда форель голодная.
— Хелена, просыпайся.
Все равно никакого ответа. Господи, эта женщина спит, как камень. Неудивительно, что она привязывала его. Он легко мог выйти за дверь, радостно прокричать слова прощания, а она продолжала бы блаженно спать.
Колин потер сонные глаза, потом откинул одеяло и вскочил на ноги. Он выгнул спину, разминая затекшие после сна на земле мышцы, потом пригладил рукой растрепанные волосы.
— Эй, маленькая мегера, — поддел он Хелену, — думаю, твой заложник убегает.
Она все еще спала.
Колин улыбнулся, потом сделал шаг ближе, глядя на нее сверху вниз. Какой невинной она выглядела! Густые ресницы касались щек, губы приоткрыты, как у ребенка, пальцы безобидно сжаты около лица.
— Это не вишневые ли пироги так чудно пахнут? — прошептал он. — И копченая ветчина? Смородиновые булочки с пылу с жару и сладкий сырный пирог?
Хелена чуть наморщила лоб, но, к его удивлению, она не пошевелилась.
— Просыпайся, девица! Норманны пришли! Торопись, пока они не заставили тебя мазаться духами и спать на шелковых простынях.
К его удивлению, даже это не разбудило ее. Покачав головой, Колин решил, что раз уж она так спит и никто не узнает, он мог бы воспользоваться ее беспомощным состоянием. Он долго смотрел на ее рот, такой нежный, такой притягательный, и наконец, опустил голову, чтобы попробовать вкус ее нежных губ.
