-Все, - уверенно подтвердила Софья Григорьевна, - только надо знать, когда просить. И чтобы слова прямо из сердца шли.
-Прямо из сердца, - повторила Шурка с придыханием, - а когда надо просить?
-Мне матушка, когда я была маленькой, говорила, что у каждого дня есть такая особая минутка, когда можно с Ангелом пошептаться. Это называется "час Ангела".
-А вы шептались с ним? С вашим Ангелом? - у Шурочки глаза прямо-таки горели от восторга.
-Конечно. Я мечтала стать певицей и как-то попросила его мне помочь. Сама видишь: теперь служу в театре.
Прошли чуть дальше, туда, где высился дом с эркерами. Где-то там, за тёмными сейчас стёклами, была их с Шурочкой комната, из окна которой они смотрели на дом Циммермана.
-Мама, смотри! - Шурка дёрнула Киру, показывая рукой на светящиеся окна квартиры на третьем этаже. Кира замерла. Ах, как нужен ей сейчас этот самый час Ангела! Там, в доме Циммермана, в их квартире светились все окна. "Господи, пусть он уже вернётся к нам! Слышишь меня, мой добрый Ангел-хранитель, пусть Штефан будет с нами!" - пронеслось у неё в голове, и Кира вздохнула:
-Наверное, прислуга готовит квартиру к приезду хозяев. Ты же читала телеграмму от Серёжи, - она решительно повернула назад. - Пошли лучше к Карповке.
Они постояли у Карповки, хотя здесь, на перекрёстке, ветер задувал особенно жестоко.
-И что? - Софья Григорьевна недовольно повела плечами, - так и будем мёрзнуть?
-И правда, Шурочка, холодно, - поёжилась Кира, - может, пойдём домой?
-Мамочка, подожди чуть-чуть. Рано же ещё! Мы быстро приехали, а надо было идти. Ты на часики посмотри.
-Так что на них смотреть, они же не ходят. Как остановились первого января, так и стоят. Ты же знаешь, я их по привычке ношу - и только.
Шурка взяла её за руку и прижала меховой рукав шубки к уху:
-Тикают, мамочка, они тикают!
Кира, не веря, отодвинула край рукава и поднесла часики к глазам: по мерцающему перламутровому циферблату бежала секундная стрелка. Она растерянно посмотрела на Шурочку и засмеялась.
-Идут! Идут! Без пяти восемь натикали!
-Вот видишь, ещё пять минут до восьми, - смеялась в ответ Шурка.
-Ах, нет! - вмешалась Ольга Яковлевна, - ваши часы отстают на десять минут. Смотрите, уже пять минут девятого, - она отогнула край рукава пальто и предъявила свои часы, - давайте я поправлю стрелки.
Ольга Яковлевна крепко ухватила Киру за кисть и попыталась повернуть головку часов, но тут Шурочка неловко оступилась и, чтобы не упасть, машинально ухватилась за первое, что попалось ей под руку, то есть за рукав гувернантки. И они обе, не удержавшись на ногах, сели в сугроб, оставленный дворником.
-Какая ты неловкая! - вырвалось у Ольги Яковлевны, она выбралась из сугроба и стала яростно отряхиваться, но тут же рот её скривился в улыбке, - а впрочем, я сама виновата. Дай, Шурочка, я стряхну с тебя снег.
Но Шурка резвым щенком встряхнулась и с невинным видом уставилась на свою воспитательницу.
-Ну долго ещё нам тут стоять? - недовольно спросила Софья Григорьевна.
-Смотри, Сонечка, вот они, - Кира махнула рукой в сторону сгустившегося серебристого тумана, - слышишь?
Софья Григорьевна прислушалась. В опустившейся на них тишине слышался плеск воды в Карповке (Софья Григорьевна подумала, что это довольно странно - река же промёрзла чуть не до самого дна!) да цокот копыт лошадей. Но кого можно удивить всадниками, они тут десятками катаются по Каменноостровскому проспекту? Присмотревшись, она изумлённо глянула на улыбающуюся Киру, та только кивнула ей, словно бы говоря: "Да-да, это именно они, не удивляйся!"
Всадники - мужчина и женщина - ехали шагом. Дама в тёмно-синей амазонке и кокетливом цилиндрике с голубоватой вуалькой легко и непринуждённо держалась в дамском седле. Её вороная лошадка с белыми носочками на ногах всхрапывала и прядала ушами, косясь на очарованных зрелищем женщин. Рядом, на гнедом коне, ехал элегантный мужчина в костюме для верховой езды. Поравнявшись с дамами, всадники остановились.
-Искренне рады вашему возвращению, сударыня, - мужчина снял цилиндр и поклонился.
-Чудесный вечер, не правда ли? - улыбнулась дама.
-Вечер? - удивилась Софья Григорьевна, - разве сейчас вечер?
-Для вас - утро, для нас - вечер, - прозрачные голубые глаза мужчины смеялись.
-Позвольте вам представить мою лучшую подругу, - Кира взглянула на певицу, - Софья Григорьевна Преображенская - замечательное меццо Императорского театра и на днях у неё премьера "Кармен".
-Поздравляю! Это, кажется, Мериме написал? Когда-то мне нравились его литературные мистификации... А вам, мой друг, - обратился он к даме, - что кажется интересным у этого француза?