-Боюсь, я недостаточно знакома с творчеством господина Мериме. Но кое-что я всё же читала: "Локис" и "Венера Илльская" произвели недурное впечатление. Так, значит, скоро у вас премьера? - дама ослепительно улыбнулась Софье Григорьевне, - не волнуйтесь, я уверена, вы блестяще справитесь с этой партией. И вот вам подарок от меня, - она отколола брошь от платья и протянула её певице, - на востоке гранат считали царским камнем и верили, что он даёт власть над людьми. Пусть это будет ваш талисман, на счастье.
-О, спасибо, сударыня! Я приколю её к своему театральному костюму и уверена, что она принесёт мне удачу.
-А как ваши дела, юная барышня? - мужчина улыбнулся Шурочке.
-Благодарю вас, сударь, - совсем по-взрослому ответила Шурочка, - я теперь занимаюсь с гувернанткой Ольгой Яковлевной. Вот она, - и подтолкнула девушку ближе к всаднику. Он посмотрел куда-то поверх головы Ольги Яковлевны и отвернулся.
-Нам пора, - мягко коснувшись руки мужчины, проговорила дама в амазонке. Кивнув на прощание, она тронула поводья, и вороная лошадка двинулась вперёд. Мужчина отвесил всем сразу полупоклон, надел цилиндр и поехал следом за всадницей.
Дамы молча провожали их глазами, пока они не скрылись в серебристом тумане.
-Надеюсь, вы не обиделись на их некоторую неучтивость? - Кире не хотелось, чтобы у Ольги Яковлевны сложилось дурное мнение об этой замечательной паре.
-Обиделась? Но разве можно обижаться на фантомов? - фыркнула Ольга Яковлевна, взяла Шурочку за руку и двинулась в сторону ожидавшего их извозчика.
Кира так и осталась стоять с открытым ртом. Она посмотрела на Софью Григорьевну - та была не менее поражена, но ничего не сказала, лишь сделала "страшные" глаза и пожала плечами.
Возвращались они молча. Все, кроме Ольги Яковлевны. Она тихонько ворковала на ухо Шурочке, показывая ей то одно здание, то другое. Шурка внимательно слушала, поглядывая на гувернантку, и кивала. Дома Софья Григорьевна потребовала себе в комнату крепкого кофе, она отказалась присоединиться ко всем за завтраком в столовой и теперь отдыхала, расположившись на козетке, пила маленькими глоточками чуть остывший кофе и разглядывала гранатовую брошь. С некоторых пор Софья Григорьевна стала проще относиться ко всяким странностям, сопутствующим Кире, и потому теперь она не задавалась никакими вопросами - просто отдыхала душой, вспоминая прекрасное лицо дамы, подарившей ей драгоценность.
В театре, как обычно бывает на генеральной репетиции, собралось довольно много зрителей. И хотя это была ещё не премьера, но приподнятость в настроении и небольшая напряжённость чувствовалась во всём: в благожелательных улыбках капельдинеров и зрителей, в лёгком перешёптывании и тех и других, в котором мелькало имя нового премьера Полди-Комаровского, в скрытых иронических усмешках завистников - всё, как обычно в театре. За кулисами потихоньку нарастала паника, которой предстояло достичь апогея в день премьеры. В костюмерных доглаживали детали костюмов, искали неожиданно пропавшие шейные платки контрабандистов, гримёры делали последние штрихи в гриме, солисты распевались, хормейстер работал с хором, десятый помощник режиссёра давал указания мимансу - все были заняты. И постепенно, в соответствии со старинной театральной приметой, из словаря артистов исчезало слово "премьера", хотя до неё оставались ещё целые сутки.
Кира с Шурочкой и Ольгой Яковлевной разместились в первом ряду амфитеатра и с волнением ожидали появления на сцене Софьи Григорьевны. Шурка в нетерпении ёрзала в кресле и под звуки настраиваемых инструментов рассматривала зрителей. Никто не поражал вечерними туалетами: ни мужчины, ни женщины, на дамах не было сверкающих драгоценностей - всё почти буднично и по-деловому, даже аплодисментов не полагалось. Дирижер вынырнул откуда-то снизу и занял своё место, тут же в оркестре все замерли, а потом зазвучала бурная и страстная музыка увертюры - спектакль начался.
Кира покосилась на Шурочку: сейчас для девочки ничего не существовало, кроме событий на сцене. Что ж, так и должно быть, особенно, когда слушаешь оперу в первый раз. Да и в двадцать первый тоже! Она перевела взгляд на Ольгу Яковлевну и удивилась брезгливой гримасе на её лице. Но, видимо, она почувствовала на себе Кирин взгляд, и тут же её губы сложились в лёгкую улыбку. Смена выражения произошла быстро, и Кира решила, что ей показалось и это всего-навсего игра света. Действие шло своим неспешным ходом, спектакль не останавливали, так что стало ясно - всё в порядке. Когда на сцене появилась Кармен, Шурка ткнула острым локотком Киру. Софья Григорьевна в чёрном парике с высоким гребнем выглядела великолепно для всех, но не для Киры. Она сразу поняла, что это никакая не Кармен, это, скорее, дама полусвета, переодевшаяся в Кармен, и загрустила. Голос Софьи Григорьевны звучал как всегда восхитительно, но на сцене была маскарадная цыганка, и Кире стало обидно за подругу.