-Нет-нет, подожди! Почему ты не смотришь? Ну-ка посмотри на меня! Ты из-за этой женщины, да? Но она же тебе чужая. Или она красивей меня? Молчишь? Но любит ли она, как я люблю? Когда я привезла тебя в больницу, избитого, грязного, одетого в рваньё, забывшего всё и всех, - кто не отходил от тебя ни днём, ни ночью? Она?! Нет, это я держала твои руки в своих, я разговаривала с тобою... Ты метался без памяти. Где была она? Её не было рядом, а я была. С ложечки кормила, ни на минуту не покидала. Разве тогда я думала о друзьях, о знакомых? Никто мне не нужен был, кроме тебя. Я даже о папочке не вспоминала - только ты, один ты был нужен. Уж кто-кто, а ты-то это знаешь! И вот теперь ты меня покинул, бросил, сбежал... Ты жестокий, злой!
-Ну что ты терзаешь и меня, и себя?
-Мы ведь очень неплохо жили... - она достала из кармана брючек портсигар, открыла, но тут же захлопнула его и отложила в сторону. Руки её сильно дрожали. - Чего тебе не хватало? Всё было. Ну да, не было детей - это правда. И не нужно! Пойми, я всё равно не смогла бы разрываться между тобой и кем-то ещё. В любой ситуации я бы выбрала тебя и только тебя. Ну хорошо, давай поступим иначе. Хочешь, мы заберём девочку - эту, как её, Шурочку? Она же тебе понравилась.
-То есть как "заберём"?
-Очень просто: возьмём и увезём её к себе, - пожала плечами Дашенька.
-Ты в своём уме? Как тебе в голову такое могло прийти - забрать ребёнка у матери?! Нашла игрушку! Шурочка не твоя кукла.
-Ах, перестань, пожалуйста! Что тут такого?
-Дашенька, ты, прости меня, несёшь чепуху! - его поразил её холодный тон. Но она же совсем не такая. Она чистая, беззащитная. Её хочется защищать от всех...
-Чепуху? Ах вот как! Ну хорошо. Не хочешь брать эту девчонку - и не надо. Мне она никогда не нравилась. Тогда вернёмся вдвоём: ты и я.
Он отрицательно мотнул головой:
-Я не вернусь, - вырвалось у него внезапно, и он виновато потупился. - Как ты не понимаешь, что внутри меня сейчас словно бы два человека сидят! И один с другим борется, рвут душу на части...
-Это всё только слова. Но ты меня плохо знаешь, - в её глазах мерцало что-то дикое, - очень плохо знаешь. Ты и представить не можешь, на что я способна.
-Даша, к чему эти угрозы? Разве так можно кого-либо удержать?
-Но я тебя не отпускаю! - выпалила она. - Послушай, ты не можешь быть тут. Ты болен, очень болен. И папочка говорил, что ты ушёл, потому что болен. Так бывает, человек вдруг уезжает прочь из своего города, из своей семьи, живёт где-то, даже работает там и не помнит ни кто он, ни откуда. Папочка сказал, как это называется у психиатров, только я забыла. Что-то музыкальное такое...
-Диссоциативная фуга. Это называется диссоциативная фуга. Дашенька, - он сглотнул, - твой отец зачем-то вложил в мою голову чужую жизнь. Он поступил неправильно, отвратительно...
-Ты не смеешь так говорить о папочке, - прервала она его с обидой и даже стукнула ладонью по столу так, что звякнули чашки, - он столько для нас сделал!
Штефан с досадой поморщился.
-И не надо морщиться! Да, он всегда помогал нам. Разве ты не знал об этом? И когда ты учился, - помогал, и потом. Думаешь, кто тебе пробы для "Трёх товарищей" устроил? Я попросила, и он с режиссёром договорился. Только он не хотел, чтобы ты знал об этом. А я, видишь, проболталась... А думаешь, легко было ему устроить выставку-продажу твоих картин? Он и это сделал. Ты думаешь, кто тогда купил твои работы? Всё он - папочка. Потому что он любит меня и хочет, чтобы я была счастливой!
-Вот оно что... - их взгляды встретились, и она увидела выражение его глаз, усталое и больное.
Отчего-то она занервничала, руки суетливо поползли к воротнику вязаного свитера, стали его ощупывать:
-Где же это? - испуганно глядя, вдруг спросила она, - где?!
Пальцы её наткнулись на обрывок цепочки, она дёрнула её, выхватив толстый пучок ниток из свитера, поднесла к глазам и вдруг уронила голову на сцепленные руки:
-Теперь понятно, почему всё пошло не так! Я потеряла
-Дашенька, - прошептал он дрогнувшим голосом, - пожалуйста, не надо...
Она подняла злое заплаканное лицо:
-А что надо? Скажи, что надо? Это всё из-за неё! - она вскочила так, что стул отлетел далеко от стола, и, схватив дублёнку, выбежала за дверь.
Штефан рванулся за нею. Она же погибнет там, в стылом лесу! Он вылетел на занесённое снегом крыльцо. Никого.
-Даша! - выкрикнул он в иссинюю темень, - Даша!