В самом деле, в окошке мелькнула лошадь, впряжённая в сани, кто-то взбежал на крылечко, потопал ногами, сбивая налипший снег. Дверь распахнулась, и в комнату влетел разгорячённый, с румянцем во всю щеку, Сергей.
-Кирка, вот ты где! - закричал он, - Рихард так и сказал, мол, ищи её в моём домике.
-Шурочка? Ты нашёл её? Говори скорее! - она бросилась к нему.
-Нашёл, нашёл! Только не я. Её нашёл Штефан. Они уже дома, там Марта с Софьей Григорьевной вокруг них вьются... - тут он запнулся и медленно обернулся, глаза его страдальчески сощурились. Он растерянно и совсем по-детски пролепетал:
-Мама?!
Олечка всхлипнула и повисла у сына на шее.
-О, какие тут у нас страсти! - Ричард Баумгартен улыбался им всем с порога.
Сергей поднял счастливое лицо:
-Рихард, это моя мама!
-Он не Рихард, Серёженька. Его зовут Ричард, - она выскользнула из объятий сына, подошла к Баумгартену, протягивая ему руку. Тот чуть сконфуженно, словно бы извиняясь, улыбнулся всем, принял Олечкину руку и легко коснулся губами, при этом его синие глаза засияли особым тёплым светом. У Киры от этой сцены заныло под ложечкой и сразу ушли все сомнения по поводу счастья подруги. Она поймала взгляд Андрея, тот кивнул, как бы говоря: "Вот, теперь сама видишь". Да, она всё видит, всё замечает. И всё же, откуда грусть-тоска в чёрных глазах подруги? И догадалась: время. Этот тихий, незаметный враг крадётся по пятам, требуя платы за минуты счастья.
-Но разве и там, в вашем зазеркалье, время уничтожает всё, что мы любим? - вырвалось у неё.
-Не будем об этом, - после неловкой паузы отозвался Андрей и сменил тему: - что ж не спрашиваешь о родителях?
-Ты видел их? - оживилась Кира и с надеждой повернула голову к Баумгартену, - вы позволите мне увидеть их?
-Разве я Господь Бог, чтобы запрещать или позволять такие вещи? - отозвался он. - Ты можешь с ними встретиться, если переступишь эту границу... - он махнул рукой в сторону зеркала.
У Киры кругом пошла голова. Она может увидеть маменьку, она может обнять папеньку! Она может... Но, оказывается, Баумгартен ещё не договорил:
-...если переступишь границу, ты можешь поселиться там среди счастливых, среди близких и дорогих для тебя людей...
-Кира, как это замечательно! - Олечка схватила её за руки, - мы опять будем вместе. Знаешь, там, среди высоких сосен, прямо на берегу, наш дом. Море шумит под окнами. Я брожу по берегу, собираю цветные камешки, иногда волны выбрасывают кусочки янтаря...
Кира смотрела в её блестящие глаза и кивала: да-да, туда, в тихую гавань. Сколько потрясений, сколько боли, потерь пережила она! Разве она не заслужила тихого спокойного счастья?
-Серёжка, - улыбнулась она, - давай заберём твоих бабушку с дедушкой, старших Паленов, Сонечку, Шурочку со Штефаном - и поселимся все рядом с Олечкой и моими родителями! Это же просто Утопия какая-то. Неужели возможно?
Она переводила взгляд с одного лица на другое и видела, как гаснут их улыбки.
-Что? Почему вы вдруг стали такими, словно бы вас выключили? - от смутной догадки её бросило в жар, - вы так смотрите, потому что нельзя...
Баумгартен шагнул к ней, присел рядом на диванчик:
-Дорога туда открыта только для тебя, Кира, у тебя здесь есть "пропуск", - он коснулся е ё руки в том месте, где когда-то, сто лет назад, "расцветал" синячище на месте надетого браслета. И повторил: - только тебе откроется проход туда.
-Но почему? - вскинулась она, - почему? У папеньки и маменьки ведь нет браслетов?
-Если бы они остались, твоя история сложилась бы по-другому. Они бы опекали тебя, защищали и не давали к тебе подступиться. Помнишь, что писала тебе Нора? "В твоих руках время. От тебя зависит, получится всё исправить или нет".
-Значит, они меня просто бросили? - голос её задрожал, - бросили, зная, как всё пойдёт?
-Они не могли поступить иначе. Таковы были условия. Но они не бросили тебя. Разве ты не чувствовала их поддержку, их участие?
-А Штефан? Почему он не может жить там у вас? - прямо глянула она в яркие глаза Баумгартена. Он вздохнул.
-Он пока себе не принадлежит. И ещё неизвестно, захочет ли он вернуться.
-Вернуться? - забеспокоилась Кира, - что это значит? Откуда вернуться?
Но Баумгартен лишь покачал головой.
-Опять тайны? - с обидой вырвалось у Киры, - вечные тайны. Только сдаётся мне, что все вокруг знают эти секреты. Все, кроме меня! Что там у вас за страна такая? Откуда она взялась? Говорите, - почти приказала она.
Андрей с беспокойством взглянул на неё и покачал головой. Олечка взяла за руку Серёжу и подвела к столу, усадила его и сама села рядом, не выпуская руки сына. Ожили часы в углу, сыграли менуэт и стали хрустально-тоненько отбивать время. Все словно бы застыли, в молчании отсчитывая удары. И Кира машинально считала, но, видимо, сбилась, потому что у неё получилось не двенадцать ударов, а тринадцать. "Какой долгий день, - подумала она, - но вот и он кончился". Свет от лампы за головой Баумгартена, освещая его светлые волосы, засеребрил вокруг них сияющий ореол, он встал, прошёлся по комнате, потом подошёл к Кире и вновь присел рядом: