-Ну конечно, не нарочно. Никто вас не обвиняет, - похлопала её по руке Лиза и подхватила с тарелки следующее пирожное, - как можно винить за то, что не понравилось болтать об анатомии в компании эмансипированных девиц с папиросами в зубах, да ещё и господа студенты расшумелись после выпитых напитков. Помню, как следила глазами за вами. Вы тогда ушли на волнолом, а дело шло к вечеру, и ветер поднялся - вот шляпку и унесло. Любая барышня бросилась бы доставать свою шляпку. И я тоже. Это же просто нелепая случайность, что вы поскользнулись и свалились в воду. Тогда все замерли с открытыми от испуга ртами. Только Штефан не растерялся. До сих пор перед глазами картина: он сломя голову несётся к волнолому, срывая на ходу с себя тужурку... Бедняжка, вас тогда так сильно побило об камни! Но Штефану удалось вас вытолкнуть из воды прямо в руки товарищей. А помните, как вас и его везли на извозчике в больницу?
-Совсем не помню, - покачала головой Кира.
-Ничего удивительного, вы же тогда почти без сознания были. А у Штефана оказалось сломано ребро. Это он ударился о камни, когда вас вытаскивал. Но он всё равно не захотел в больнице оставаться. Мы навещали вас. Ну и историю рассказали тогда вы! Это же какой произвол - заставлять человека выходить замуж насильно! И это в наше-то время! Что мы только не придумывали! Всё сочиняли, как вас из этой истории вытянуть. А помните, как я предложила вам написать объявление в газету, что, мол, желаете фиктивно выйти замуж для обретения свободы. Штефан только посмеялся над нашими прожектами.
-Посмеялся, да?
-Конечно, разве мужчины понимают наши трудности? Но он пообещал что-нибудь придумать. А потом мы вернулись в Петербург и тут-то всё и началось. Он заболел.
-Как заболел? - испугалась Кира.
-Да вот так: перестал разговаривать. Замолчал - и всё. Вот тогда его и повезли лечиться за границу. Тётя Эльза и дядя Йоганн увезли Штефана в Швейцарию. Но к Новому году они должны вернуться.
-Помогло лечение?
-Не знаю. Тётя Эльза раньше вернулась, но не хочет об этом говорить. Ничего, скоро сами всё увидим. А вы-то, вы как? Решилось ваше дело?
-Решилось. Нашёлся добрый человек. Так что теперь я не завишу от мачехи. Вот служу секретарём у Софьи Григорьевны Преображенской - это известная певица.
-Да, конечно, я знаю госпожу Преображенскую. Мы часто в театре бываем. Я очень рада за вас, - она взглянула на часики, - ой, тётя Эльза станет сердиться. Мне, к сожалению, пора.
Они очень по-доброму простились. Кира не спеша возвращалась домой, обдумывая всё, что услышала от разговорчивой Елизаветы Максимовны. Старый друг и просто очень хороший человек - Андрей Монастырский когда-то, наверное, сто лет назад, рассказывал, как он познакомился с Паленом во время вылазки студентов на пикник. Тогда какая-то девушка свалилась в воду следом за улетевшей шляпкой, а Штефан вытащил её. Получается, что этой девушкой была именно она, Кира. Он не только вытащил её из воды, но и придумал, как найти выход из сложного положения, в которое она угодила. Пален дал ей совет и предложил свою помощь? Но почему они разъехались? Там, в той жизни они любили друг друга. Этого не должно было случиться. Но случилось. Не трудно сообразить: из-за того, что брак их фиктивный и они договорились не докучать друг другу своим присутствием. А если она вышла замуж вовсе не за Палена? Почему она решила, что её обвенчали именно с Паленом? Кира похолодела. Тогда за кого? Первым делом надо найти брачное свидетельство, там будет всё написано. И ещё: Штефан болен. Что с ним? И с этим надо разобраться.
Пока Кира добиралась домой, она так замёрзла, что, взбегая по лестнице, мечтала лишь о горячем чае и огромном вязаном пуховом платке. Она уже сто раз с сожалением вспомнила меховые сапожки, которые носила в Ленинграде и шапку-ушанку из пёстрого кролика за двенадцать рублей. Пожалуй, на этих удобных деталях одежды все её сожаления по концу двадцатого века заканчивались. Она совсем не страдала из-за отсутствия некоторых тамошних удобств. Да, здесь не было метро, троллейбусов, автобусов, не пахло бензином от автомобилей. Ну и что? Зато были извозчики и конка - пусть передвигались они ужасно медленно, это её не раздражало, даже наоборот - нравилось. Видимо, ей, родившейся в девятнадцатом веке, всё-таки ближе было начало двадцатого века, чем его конец. А как Шурочка с Серёжей? Им-то тяжелее приспособиться к повседневной "старине". Кира вздохнула: скорее бы уже их найти.
