- Трофеи не возвращают, матурым! - обманным движением руки Решад спрятал за спину полотенце, заставив девушку подойти к нему.
Мгновение, и чуть влажная ткань легла на хрупкие плечи, а за ней - мужские ладони. Может, сейчас не оттолкнет, если осторожно прикоснуться к губам, а дальше, как получится.
- Молодежь, вы тут штаны мои не вида-а-али? - из кустов, почесываясь от укусов комаров, вылез Агутя, пьяненько икнул. - Чего ржете-то?
- Дед, ты не исправим!
- Да ну вас, - махнул рукой ходячий анекдот, и почапал по берегу в поисках своих портков.
- Ну что, по домам? - драгоценный момент для поцелуя был упущен безвозвратно. Гребаный дед, как не вовремя появился!
- Да, спокойной ночи, сосед, до завтра. Во сколько выходить?
- Я сейчас у матери спрошу, во сколько она собирается, зайду к тебе.
- А телефоны еще не изобрели?
- Доверить им такую важную информацию?
- Смотри, пирожков сегодня нет. Вообще сегодня не готовила, - вот только о том, что дома полная корзина снеди, оставшейся от пикника, Ирина почему-то не хотела говорить. Как-то это было… неудобно.
- Так на террасе посидим, хорошо?
- Решад, завтра рано вставать. Просто напиши в ватсапе время выезда.
- Ты ищешь повод не приглашать меня.
- Честно? Да.
Мужчина пожал плечами, резко развернулся, и растворился в темноте. Тень, как будто укоризненно посмотрела на девушку, задержалась на минуту, но, повинуясь зову хозяина, потрусила за ним.
Ночь укрыла дома плащом великого Воланда, незримо присутствуя повсюду, царица - ночь, провидица и колдунья. По-хозяйски заглядывала в окна, гасила свет, соединяла влюбленных, мирила поссорившихся, утешала одиноких.
Заглянула в едва освещенную комнату уютного дома, да и осталась желанной гостьей. Вдвоем с ней получилась неплохая компания. Позже присоединился довольный кот, и под его мурлыкание стало веселей вести молчаливый диалог с самой собой.
Не успела обжиться толком на новом месте, двое мужчин сразу требуют внимания, и оба хороши по-своему, но и обещают разный путь. Костя надежен, но не искрит с ним, ничего не отзывается на его ухаживания и поцелуи. Ноль абсолютный, сколько не старался целовать там, на пляже.
И Решад…
Все чаще снится то ощущение его руки на спине, надежной, горячей, сплетение пальцев, будто политых свеженьким раствором цемента - не расцепить, и близость распаленного танцем мужского тела... Кошмар! А завтра весь день рядом с ним… Хорошо, что Наиля-апа будет рядом.
И что будет, если позволить большее? Этот праздник ненадолго, как только дамский угодник заберет свое, остынет, станет искать новых ощущений…
И в ответ на ее метания в наушниках зазвучал Серебренников, как будто музыка подсказывала решение:
Приходит день, приходит час,
Приходит миг, приходит срок -
И рвется связь.
Кипит гранит, пылает лед,
И легкий пух сбивает с ног -
Что за напасть?
Вдруг зацветает трын-трава,
Вдруг соловьем поет сова,
И даже тоненькую нить,
Не в состоянье разрубить
Стальной клинок[1].
В общем, здравствуй, лето пионерское! Надо взять себя в руки, пережить это помрачение ума, все равно ничего хорошего с соседом не светит. Из породы членистоногих, куда член, туда и ноги, в ее жизни нагадил один, хватит, нахлебалась досыта. А Костя… Ну, пусть будет.
Странно, но последнее время она ни разу не вспомнила о Виталике. Мысли были заняты огородом, рецептами, идеями, новыми знакомыми, чего скрывать. Неужели недавно оба с бывшим женихом клялись в любви, но чувства развеялись, не оставив следа? Иногда накатывала необъяснимая грусть, но больше сожалением, что не разглядела, позволила обмануть, закрывала глаза на явные, хрестоматийные признаки измены. И обманывала себя. А было ли это любовью…
Нет, не нужны ей пока никакие отношения с мужчинами. Ни с одним.
И больше никто не назовет ее бревном.
(17 июня воскресенье. +24)
Рано утром, в половине пятого, Ира уже была на ногах, успела полить огород, приготовить с собой бутерброды с бужениной, ветчиной и сыром, холодный чай с мятой, уложить все вкусности в сумку-холодильник, и плотно позавтракать. Только закончила мыть немудреную посуду, на террасе возник сосед в выцветших камуфляжных штанах и драной по низу черной майке. На голове красовалась выгоревшая бандана, как ни странно, была ему очень к лицу.
- Готова? Привет.
- Да. Доброе утро. Ой, ты похож сейчас на Эроса на концерте в Риме.
- Эроса? Рамазотти?
- Он в таком же прикиде выступал в четвертом году. А Женька тебя с Гару сравнивает, кстати, действительно, есть сходство. Типаж один. Улыбка такая же… обезоруживающая, только ты редко улыбаешься.
- Выдумали. На себя я похож. Тогда ты похожа на эту, бедную Настю, - не остался в долгу. - Только рыжая. Кудрявая. И глаза больше. И не красишься совсем. Нет, не похожа.
- М-да, сомнительный комплимент, Решад. Со Скленариковой меня сравнивали, с Кориковой - еще не случалось, - чуть не хихикнула на предположение соседа, что она не красится совсем. Наивные мужчины. - Но ты прав, немного неприятно, когда в тебе ищут черты другого человека, кроме родственников. Ладно, улыбнись, не все так плохо.
