Час ночных кошмаров полностью

Предо мной под серым предвечерним небом простиралось тыквенное поле. Я собирался выбрать себе одну побольше, покруглее, чтобы сделать из нее фонарь к Хэллоуину[1]. Но эта осень выдалась теплой, и, пробираясь меж рядами тыкв, я понял, что пришел слишком поздно. Большинство тыкв уже размягчились и начали подгнивать, на их боках появились темно-коричневые пятна, тучи мошек роились над ними и ползали по растрескавшейся корке.

Я все же продолжил поиски. Тем временем солнце село. Стало холодно. Услышав негромкий глухой звук, я остановился. В моем направлении покатилась тыква. Она перекатилась через поникшие плети, потом через ровный участок темной земли — и замерла у моих ног.

Я вытаращил глаза. Что заставило ее катиться? Поле казалось совершенно ровным. Вдруг тыквенные плети начали извиваться и скрючиваться. Еще одна тыква покатилась по земле. Я повернулся и пошел обратно, так ничего и не выбрав.

Когда я писал эту историю, мне вспомнились тот жутковатый серый день и тыквенное поле, которое вдруг ожило у меня на глазах…

— Это же значит — испортить весь праздник! Почему мы должны в Хэллоуин быть дома в восемь? Как можно ходить по домам, когда еще светло! — возмущался Майк.

Мама закатила глаза.

— Садись в машину, — сказала она. — И перестань ныть. Ты сам знаешь, из-за чего в этом году введен «комендантский час».

— Из-за того, что родители глупые, — буркнул Майк.

— Из-за того, что исчезли те ребята в прошлый Хэллоуин, — напомнил я. — И в позапрошлый тоже.

— А нам-то что до этого? — пожал плечами Майк.

— Ладно, Майк, лезь в машину, — сказал я. — Мы с Лиз хотим заняться делом.

— А я не хочу выбирать тыквы. Это ску-у-чно, — Майк скрестил на груди свои худые руки и надул губы. — Почему мы должны ехать?

— Потому что мы делаем это каждый год, — терпеливо ответила мама.

Она привыкла к капризам Майка. Мы все привыкли.

— А давайте не поедем, а притворимся, что мы уже ездили, — предложил Майк.

Он парень сообразительный. Ему десять лет, он на два года младше меня и все время на что-нибудь злится.

Мама говорит, он в этом не виноват. Все дело в том, что он рыжий. «Рыжие — такие вспыльчивые», — часто повторяет она.

He понимаю, какое к этому отношение имеют рыжие волосы. Майк все время ворчит, ругается, машет кулаками и напрашивается на неприятности.

На прошлой неделе он ввязался в драку, и в результате ему выбили два зуба. Хорошо еще, что они и так качались.

Из-за этих выбитых передних зубов он сам стал похож на тыкву для Хэллоуина с вырезанными глазами и ртом. Но когда я пошутил на эту тему, он мне так засадил кулаком под дых, что у меня чуть не вывалился обратно весь обед.

— Кончай, Майк, поехали, — сказал я и в шутку подтолкнул его сзади, чтобы он не стоял на месте.

Он быстро повернулся и замахнулся на меня кулаком:

— Сейчас как дам!

— Эй, ты что? Я же нечаянно! — засмеялся я.

— За нечаянно бьют отчаянно! — огрызнулся он.

— Давай, Майк, садись, — вмешалась в разговор Лиз. — Я еще никогда сама не выбирала тыквы на поле. Ты мне поможешь найти хорошую.

Майку Лиз нравится. Обычно при ней он ведет себя как шелковый.

Все еще с надутым лицом он забрался на переднее сиденье.

Мы с Лиз подняли к небу глаза, радуясь, что наконец-то можно ехать. Мы с ней сели сзади и застегнули ремни безопасности.

Лиз двенадцать, как и мне. Она живет в доме напротив. Но ее родители каждый день работают допоздна, поэтому Лиз много времени проводит у нас.

Мы оба смотрели в окно, глядя, как пролетают мимо деревья. Осенние листья падали повсюду красно-желтым дождем. Вскоре деревья кончились. Мы неслись мимо ферм и полей, уже распаханных перед зимой.

— Так что, Майк, ты мне поможешь выбрать тыкву? — спросила Лиз.

— Ладно. Только пусть Эндрю тебе не помогает, — ответил Майк. — Потому что все его тыквы всегда внутри гнилые. Как и он сам.

— Ну и пожалуйста, — сказал я.

Я понимал, что он ищет повода для ссоры, но мне противно ссориться с ним все время. И почему ему нужно постоянно ершиться?

Я глянул в окно и увидел на обочине оранжевый, в форме тыквы рекламный щит. «Тыквенная ферма Палмера, 1 миля» — было написано на нем.

Я представил себе мистера Палмера, владельца фермы. Ну и страшилище! Он мне напоминает одно из своих пугал — высокий, худой, в слишком широком для него комбинезоне. Всегда ходит такой деревянной походкой, охраняя свои поля, и глядит на каждого пугающими пустыми глазами, похожими на глубокие темные дыры.

— Вот мы и приехали, — бодрым голосом объявила мама, сворачивая на длинную, усыпанную гравием подъездную дорогу, ведущую к площадке для машин.

Четыре-пять автомобилей стояло возле неровного деревянного забора.

Я вылез из машины и потянулся. День был солнечный, но для октября довольно холодный. Я видел, как изо рта идет пар. Воздух здесь был свежим и приятным.

У ворот нас приветствовала молодая женщина в оранжевой куртке и оранжевой же шерстяной лыжной шапочке.