– Никогда. Его бы тут же поймали. Он не умел просчитывать на два-три шага вперед. Продавцу обуви это и не требуется.
– Вот уж действительно, – заметила Лакост.
Один лишь Гамаш уловил смысл ее слов и улыбнулся.
– Но глава Полицейской академии должен уметь считать, – сказал Шарпантье, глядя на Гамаша.
– Где бы вы искали его убийцу? – спросила Изабель Лакост.
– От Матфея, глава десятая, стих тридцать шестой, – произнес Шарпантье после короткой паузы. – Да. Оттуда я бы и начал. А теперь я могу идти?
– Через пятнадцать минут жду вас в моей квартире, – сказал Гамаш.
– Странный человек, – сказала Лакост, когда дверь закрылась.
– Гений, – добавил офицер КККП. – И да, странный человек. – Он немного помедлил. – Вам не кажется, что такой человек может принести много вреда?
– Полагаете, он причастен к убийству Ледюка? – спросила старший инспектор Лакост.
– Или к коррупции. Или к тому и другому. Вы так не думаете? – Он обращался к Гамашу. – Не потому ли вы и пригласили его сюда? Преподавателя, который на самом деле не преподает? Блестящего тактика? Чтобы следить за ним? Вы свели вместе всех подозреваемых: Ледюка, Бребёфа, Шарпантье. И наблюдали, что будет. Но вы совершили ошибку. Насколько мне известно, связанную с вашим прошлым. Вы решили, что вы умнее их. Умнее его. Вы полагали, что сможете контролировать ситуацию. Однако не смогли. Она вышла из-под контроля, коммандер. И Шарпантье знает это. Насчет умения смотреть на два шага вперед – это было не наблюдение, а шутка. Он смеялся над вами.
Гамаш поднялся.
– Возможно, вы правы, – сказал он, направляясь к двери. – Время покажет.
– Время уже показало. Вы не разглядели? А если не заметили, оно подбросило труп в ваш великий эксперимент, месье Гамаш. И если вы не вернете себе контроль над ситуацией, то будут и новые.
Когда коммандер вышел, Поль Желина обратился к остальным:
– Шарпантье имел в виду какое-то библейское выражение?
– Из Евангелия от Матфея, – сказала Лакост. – Когда Гамаш возглавлял отдел по расследованию убийств, он первым делом говорил новеньким агентам это.
– «И враги человеку – домашние его», – процитировал Бовуар.
Желина кивнул:
– И Г. Е. Шарпантье начал бы искать убийцу среди домашних.
– По-моему, это очевидно, – сказала Лакост, тоже вставая.
– Домашние – это не только семья, – возразил Желина. – В евангельских словах более широкий смысл. Они говорят о ком-то близком. Очень близком.
– Хо-хо, – сказал Шарпантье, глядя на карту в рамке.
Гамаш снял ее со стены и протянул преподавателю.
– Хо-хо? – повторил он. – А поконкретнее? Это какая-то важная карта?
– Ничуть, – ответил Шарпантье, продолжая, однако, разглядывать карту.
– К сожалению, мне нужно уходить. – Гамаш посмотрел на часы. Было почти семь. – Но я вернусь утром. Старший инспектор Лакост и часть ее команды остаются. Инспектор Бовуар тоже. Утром придут результаты криминалистической экспертизы.
Гамаш протянул руку, собираясь забрать карту у Шарпантье, но тот не хотел ее отдавать.
– Я поеду с вами, – сказал он.
– Зачем? – спросил Гамаш. – Не хочу показаться невежливым, но я не понимаю, зачем вам это надо.
– Я собираю карты. Эта вызывает у меня любопытство. Вы упоминали, что такое же изображение найдено на витраже в вашей деревне?
– Oui.
– Я бы хотел его увидеть.
– Вы же сказали, что карта не важная.
– Да. Но она важна для вас, – сказал Шарпантье. – Важна как карта или как что-то другое?
Глядя на выжатого как лимон молодого человека, Гамаш взвесил все варианты и наконец сказал:
– Соберите вещи для ночевки и через пятнадцать минут будьте у главного входа.
Когда Шарпантье ушел, Гамаш взял карту. Стекло было влажное от пота. Он перевернул рамку и осторожно извлек карту.
До Трех Сосен они добрались немного позже половины девятого и прямо подъехали к церкви Святого Томаса, где все еще ярко горел свет.
Восемь человек повернули к ним голову, когда они вошли. Четыре жителя деревни и четыре кадета. Подобной многолюдности позавидовал бы любой священник.
– Арман, – сказала Рейн-Мари, направляясь к Гамашу.
Поцеловав мужа, она повернулась к худому человеку, опиравшемуся на две трости. Арман предупредил ее, что у них будет гость, но всего не сказал.
Если люди состоят главным образом из воды, то этот был в большей степени человеком, чем все остальные.
– Гуго Шарпантье, преподаватель академии, – представил его Гамаш.
– Вы один из наших профессоров, – заявил Жак. – Вы ведете курс продвинутой тактики.
– А вам нужно быть внимательнее на занятиях, кадет Лорен, – сказал Шарпантье. – Насколько я помню, вас убили на двух последних тактических упражнениях и взяли в заложники на третьем. Тест на фабрике. Вы его не сдали.
Хуэйфэнь попыталась скрыть улыбку, а Амелия и Натаниэль с интересом посмотрели на Жака. Золотой мальчик без блеска – просто мертвец.
Гуго Шарпантье повернулся к Гамашу.
Гамаш выдержал его взгляд, точно зная, что на уме у преподавателя.
Четыре кадета. Не в академии, а в маленькой церкви за много миль от города. Не было бы преувеличением сказать, что они здесь спрятаны, хотя они сами, возможно, и не понимали этого.
