– О да, несколько лет назад месье Гамаш лично принимал Гуго Шарпантье в Квебекскую полицию.
– Он офицер Квебекской полиции? – спросил Желина.
– Был какое-то время.
– Один из протеже месье Гамаша?
– Поначалу. Но потом его взял под крыло кое-кто другой, – сказал Бовуар. – Когда Шарпантье продемонстрировал способности к тактике.
– Правда? И кто же это?
– Суперинтендант Бребёф.
Желина кивнул, приняв к сведению полученную информацию. Он посмотрел на инвалидное кресло Шарпантье:
– Он ранен?
– Нет. У него, кажется, что-то вроде болезни Паркинсона, – сказал Бовуар. – Бывают дни, когда он ходит с тростью, но по большей части ездит в кресле-каталке. Так ему легче и быстрее.
– Вы работали с ним в полиции?
– Non, он недолго там оставался. Уволился и открыл собственную компанию. Работает консультантом. Видимо, он хорошо знает свое дело, – сказал Бовуар. – Иначе месье Гамаш не пригласил бы его сюда.
– У него испуганный вид.
– Да, он всегда такой.
– Но как может вечно испуганный человек преподавать способы и стратегии атаки?
– Никто не знает самолеты лучше тех, кто боится летать, – заметил Бовуар и с удовольствием увидел, как заместитель комиссара удивленно вскинул брови.
– Я хочу сам взглянуть, – сказал Гамаш. – Буду сегодня вечером дома, привезу оригинал.
Гамаш отключил телефон и вернулся к столу:
– Мои извинения.
– Дома все в порядке? – спросила Лакост.
– О да.
– Они нашли карту?
Все дружно посмотрели на Шарпантье. Капли пота собрались у него за воротником и, когда он заговорил, залили и без того влажную рубашку.
Эти слова были как будто выжаты из него.
Тут Желина подался вперед, словно кто ударил по спинке его стула:
– Постойте-ка. Вы – Г. Е. Шарпантье?
Шарпантье проигнорировал его, он не сводил глаз с Гамаша, и тот кивнул ему в ответ.
– Вообще-то, карту нашли несколько месяцев назад в стене старого дома в одной из деревенек в Восточных кантонах, – сказал Гамаш. – В деревне, где живу я. Но теперь нашли изображение той же карты на витраже в местной церквушке.
– Правда? – спросила Лакост, которая знала и церковь, и памятный витраж. – Странно. Ту же карту мы нашли в…
– Ну да, в стене, – перебил ее Гамаш.
Еще одна капля прокладывала себе путь по щеке Шарпантье в расщелину его улыбки.
– Тот самый Шарпантье? – прошептал Желина на ухо Бовуару. – Да ведь он затворник. Господи боже, я нанял его в качестве консультанта по тактике, но он даже не желал разговаривать по телефону. Только по электронной почте. Я думал, он старше. И крупнее.
Шарпантье подъехал в своем кресле на миллиметр ближе к столу. Он либо не слышал вопроса Желина, либо не обратил на него внимания.
– Занятно. Важные карты иногда обнаруживаются на чердаке или в тайнике старого стола, а вы говорите, что эта была в стене?
– Не думаю, что она имеет какую-то историческую ценность. Или хотя бы денежную, – добавил Гамаш. – Так, забавная вещица.
– Да, – согласился Шарпантье, переводя взгляд с Гамаша на Лакост.
– Oui. А теперь, – Гамаш посмотрел на остальных, – мы можем вернуться к нашему главному вопросу?
– Где она сейчас? – спросил Шарпантье.
– Что?
– Карта.
– Оригинал у меня, – терпеливо произнес Гамаш, явно желая продолжить разговор. – Я вам покажу позднее, если хотите.
– Вы сказали «оригинал». Значит, есть и копии?
– Извините, профессор, – сказал Гамаш, – но какое все это имеет значение?
– Вот и я об этом подумал. – Он сверлил Гамаша взглядом. Упоминание карты раскрыло словесные шлюзы. – Вы-то считаете, что она имеет значение, если столько времени говорили о ней по телефону.
– Может быть, мы продолжим наш разговор позднее, – сказал Гамаш.
– С удовольствием.
Шарпантье отъехал от стола.
– Мы еще не закончили, – сказал Желина. – У нас еще есть вопросы.
– У вас больше нет вопросов, – отрезал Шарпантье. – Все имеющие отношение к делу уже заданы. И мне нечего добавить к расследованию. Если бы было, я бы сам вам сказал. Все остальное – пустая трата времени.
Бовуар, который испытывал уважение к этому странному человеку, обнаружил, что в нем растет и приязнь к нему.
Шарпантье сидел, залитый собственным потом. Тощий. Серый. Не на своем месте среди высокопоставленных офицеров. И совершенно не осознавал этого.
Сам Шарпантье чувствовал себя вполне нормально.
Бовуар восхищался этим, хотя был несколько смущен.
– Остался последний вопрос, – сказал Гамаш. – И тогда я покажу вам оригинал карты.
На лице Шарпантье появилась едва заметная улыбка, словно ему понравилось, что Гамаш прибегнул к старинному обычаю «услуга за услугу».
– Что вы думаете о Серже Ледюке?
– Он был глупым человеком. По-моему, он больше подходил на роль продавца обуви.
Заместитель комиссара Желина рассмеялся и оборвал смех, когда Шарпантье посмотрел на него:
– Вы не согласны?
– Non, non, дело не в этом. Просто то, что вы сказали, забавно.
– Правда? Профессор Ледюк преуспел бы в качестве продавца обуви. Дорогой обуви. Он бы убеждал людей покупать то, что рано или поздно принесет им вред. И платить за это хорошие деньги. Он был садистом.
– Он мог бы возглавить компанию взяточников? – спросил Желина.
