«Максу нужен отец», — пронеслась в её голове мысль — спасительная и нужная именно сейчас, когда она снова твёрдо решила написать Борису. Вот и объяснение — она делает это не для себя, а для Макса. Исключительно ради ребёнка она терпит пытку молчанием. Только ради счастья своего сына, да! Мальчику нужна поддержка. Нужен отец, который станет и лучшим другом. Расскажет о взрослении, приучит к мужскому хобби, сводит на охоту или рыбалку. Подарит хоть немного веры в себя — с применением волшебства или без — это совершенно не важно. Главное, что она пишет Борису ради Макса. Это оправдывает. Это позволяет заглушить чувство стыда и ненависти к себе.
— Материал был — говно, — продолжал Макс.
— Материал? — Марина вернулась из размышлений, поддела деревянной лопаткой край биточка: ещё бы чуть-чуть и сгорел. Она погасила огонь под сковородой.
— Отрывки для поступления. Говно!
Марина с прищуром посмотрела на сына. Тот доел суп. Биточков уже не хотелось.
— Ты. Считаешь. Что. Это. Я. виновата? Из-за. Меня. Ты. Провалил. Прослушивание?
— Ты ни при чём. Я читал не то, что мы репетировали.
— Что же, позволь спросить?
— Достоевского и Шекспира.
— Кто тебя надоумил? Твоя эта Авария?
Макс не ответил.
— Она, кто же ещё! — воскликнула Марина и со злостью кинула в сковороду лопатку. — Вот и оправдалось. Связался с Аварией — всё и закончилось катастрофой! Я же с тобой всё разобрала и проговорила! Каждую строку! Каждое слово! Каждый нюанс текста!
Макс молчал. Мама была права. Но ему не хотелось правоты и нравоучений. Хотелось теплоты, а не этой колючей констатации фактов. От вина развезло. Казалось бы — вина-то! Один глоток из маминого стакана и несколько из своего. И это — под жирную солянку! А всё равно в голове зашумело, в животе разлилось непонятное чувство: то ли тепла, то ли зарождающейся тошноты.
До этого Макс пару раз пробовал с пацанами пиво. Школьные обеды теперь продавались по специальным картам, но Марина выдавала сыну деньги на карманные расходы. Эти-то средства Макс и потратил на пиво и чипсы, было дело. После целой банки пива его рвало. Вкус горьковатого напитка, смешанный с приторным ароматизатором «краб» — или что там пихают в чипсы? — то ещё удовольствие. Макс прополоскал рот, почистил зубы, но всё равно эта мерзкая смесь вкусов долго оставалась на языке. Мама тогда распознала сразу: сынок нетрезв. По запаху и поведению. Да он и не таился.
— Давай договоримся, Масик, — сказала мама, когда Макс стал способен к продуктивному диалогу, — если ты захочешь покурить или попробовать алкоголь, просто приди домой, скажи мне, и я куплю тебе хороших сигарет и вина. Ты так или иначе это попробуешь, так уж лучше под моим контролем.
— А если мне захочется наркотиков? — спросил тогда Макс.
— Я сдам тебя в клинику, — серьёзно ответила Марина. Она подобных шуток не одобряла.
Вероятно, сегодня треть стакана вина была разрешена в память о том разговоре. Прежде Макс вина дома не пил и не просил. Как и сигарет.
— Если бы твой Урод написал тебе сегодня о любви, как положено, ты бы нашла у меня задатки актёра? — вдруг зло спросил Макс.
— Мой — кто?
— Тот, от кого зависит твоё настроение. Любовник. Или как его назвать? — Макс почувствовал, что щёки его запылали. Раньше он не позволял себе задавать матери такие вопросы.
— Масик…
— Что? Я уже не маленький! Не надо меня беречь! Если мешаю, так и скажи: свали, погуляй, ко мне придут. Пошляюсь по городу, мне не трудно.
— У меня нет никакого любовника в телефоне, — Марина старалась говорить спокойно. Она села напротив Максима и положила свою ладонь на его сомкнутые в замок руки, — похоже, я погорячилась, разрешив тебе вино… Я переписываюсь с твоим отцом. Он бросил меня, когда ты ещё не родился, но я до сих пор его не забыла.
— Да ладно заливать-то! — вдруг хохотнул Макс и тряхнул головой: вино однозначно вытворяло с его мыслями и языком странные вещи.
Марина застыла, словно ей дали пощёчину.
— Ты. Выведал. Мою. Тайну. Чтобы. Оттолкнуть. Меня? — Этот ледяной тон Максим знал. После него наступает долгая игра в молчанку. Два или даже три вечера мама не будет с ним разговаривать. Накормит, чаю нальёт, выглаженное бельё принесёт в комнату, но всё молча. Не ответит ни на один вопрос Макса, и сама ни одного не задаст.
— Про отца правда, что ли? — Макс попытался спасти положение, но было поздно. Марина убрала в раковину тарелку из-под супа, которая так и стояла перед Максимом, и ушла в комнату. Макс услышал, как она включила телевизор.
Максу никогда не было интересно, какой он — его отец. И почему он ушёл — тоже. Но сейчас стало любопытно: зачем мама его прячет, если они всё равно переписываются? Наверное, он большой учёный. Рассеянный, неуклюжий и совершенно беспомощный в быту. Такой же неудачник, как Макс. А двух неудачников мама в доме стерпеть не сможет! Но Макс пока просто неудачник, а отец — неудачник, добившийся успеха в науке! Такой вот неудачник с островком личных достижений.